— Мессир Дриз распорядился… — заикнулся проводник, смутившись.
Зараза, подумал я. Ну хорошо же.
— Ликстон, — сказал я. — Оставь мне статьи и вот эти карточки. Об остальном поговорим потом. Всё будет в порядке, иди.
Ликстон положил пачку печатных листов на столик, собрал остальное, поднял свой портфель и тихо спросил:
— Можно потом к вам зайти?
— Конечно, — сказал я. — Не нервничай. Мы же всё обсудили. Ты — наш человек.
Ликстон вздохнул и вышел, прикрыв дверь за собой.
— Что за хлыщ этот Дриз? — спросил я.
— Так этот же! — радостно сообщил Барн. — Этот, как его… по прессе.
— Референт по делам прессы, — поправил Индар. — Очередной идиот, бездна адова. А ты делаешь успехи, лич. Тебя учили приёмам вербовки?
— Кто кого вербовал? — ужасно удивился я. — Он сам напрыгнул. А что, его впрямь могут грохнуть?
— Щелкопёра-то? Да запросто, — Индар потянулся и зевнул. — Дорога, дождь… кажется, что клонит в сон, а спать не могу. Досадно. А что до писунов этих — Эмиш, который собирал информацию для моей леди, считал, что шлёпнуть одного-двух порой очень полезно. Чтобы не зарывались и признавали хозяина. А то — вон какое развелось… независимая газета, не изволите ли…
— Жалко же, — сказал Барн с тихой укоризной. — Люди грамотные и, по всему, хорошие. Вон Ликстон всем правду хочет написать. Должен же кто-нибудь говорить правду…
Индар изобразил на морде комическое умиление:
— Вот же ягнёночек! Барн, ты, братец, полегче, полегче на поворотах-то, а то тебя на лоно Господне живым заберут. Эти хорошие люди тебя за гнутый медяк продадут и к вечеру не вспомнят. Особая порода. Правду он хочет говорить… какую правду, хотел бы я знать, чью — и зачем.
— Конкретно Ликстон тут пишет полезное для нас, — сказал я. — Очень забавно… он ведь потому и психанул, что понял: все эти его красочные описания и светокарточки маршалу придутся очень кстати.
— Этот твой Ликстон совсем на голову нехорош, — сказал Индар. — Писака должен быть при хозяине. Как вымуштрованный пёс: чтоб нос у бедра. Тогда с ним всё будет в порядке, он сможет писать более или менее что захочет, лишь бы не мешало хозяину. И жрать ему будут давать со стола. Сахарные косточки. А этого полудурка на волю потянуло — вот и пошёл бы на перчатки, если бы ты не прицепил его на поводок. Я только одного не понимаю: что у щелкопёров за шило в неудобном месте. Сделал ровно то, что велено. Денег дали и ещё дадут. Но нет, надо проявить свою угнетённую амбицию…
— Ну вот, — сказал я. — Не нравится человеку Норфин. Бывает. Хочется служить нашей государыне — похвальное желание, что ж теперь.
И Барн осклабился согласно.
— Гадёныш, — сказал Индар благодушно. — Шкурка продажная, мелкая. Ещё хозяина решил себе выбрать. А ты спрашивал, за что его шлёпнуть. Вот за это самое: ненадёжный. Своего короля, которому присягал, давно уже продал, маршала только что вломил… думаешь, он будет так уж предан Куколке? Преданность — это вообще не про него.
— За этим я сам прослежу, — сказал я.
— Будто ты так уж ценишь преданность, ваша светлость, — обиженно сказал Барн. — Тебе-то что король, которому ты присягал…
Индар криво усмехнулся:
— Ну да. Король мне — ничто. Как и этот… диктатор… Но… неважно. Ты оставь рукопись на столе, лич. Хочу посмотреть, что они там накопали… может, нам впрямь пригодится.
Глава 5
Вечер случился тихий, спокойный и, пожалуй, приятный.
Нас оставили в покое… и я поймал себя на мысли, что не только Индар, но и я склонен говорить «мы» — то есть, похоже, у нас случилось подобие команды.
Как ни странно.
Индар будто расслабился, перестал дёргаться и даже язвил и огрызался поменьше, чем я успел привыкнуть. Когда Барну принесли ужин, мой ординарец сам, видимо, эксперимента и забавы ради, проверил еду четырьмя способами — и удостоился некоторой даже похвалы.
— Надо же, — сказал Индар. — А ты, братец, похоже, можешь даже запоминать простенькое. Кто бы мог подумать! Со стороны — обычная сельскохозяйственная скотинка, а вот поди ж ты…
— Фу-ты ну-ты, белая кость! — фыркнул Барн, и до меня вдруг дошло, что он передразнивает Индара, и очень забавно. — Тебя послушать, ваша светлость, так ты один можешь что-то помнить, а прочие — так себе, куры заполошные. А вот ты скажи: какой, значит, калибр у винтовки Диэрга?
Индар поразился:
— Да не хватало мне ещё запоминать эту ерунду…
— Ладно, хорошо, — ухмыльнулся Барн. — А у вашей винтовки? У рашеровской?
— Да какая разница! — хмыкнул Индар. — Всё это дурацкие игрушки простецов, я в них не разбираюсь.