Ричард с минуту сосредоточенно размышлял — и вдруг его осенило:
— Ладно. Ладно, хорошо, Клай, мы найдём эту битую птицу, даже доставим Фогелю. И спрошу у мессира Валора, как можно замкнуть Дар в протезе. Серебро, там, заговорённое… или гравировки на костях…
И вот тут-то Индар не выдержал. Он резко обернулся, взглянул мне в лицо, протянул руку — и тут же отдёрнул, переплёл пальцы, будто пытался держать сам себя.
— Послушай, Клай, — сказал он хрипло, — я, конечно, не имею тут права голоса… но вот что… пожалуйста, не замыкайте Дар совсем. Ты мне не веришь, я понимаю… вы мне не верите… это ясно, всякому ясно… но зачем я вам без Дара? Тупой, слепой, глухой простец — зачем? Зачем я тебе такой? Я же не помогу, даже если захочу… Клай, вот что… пусть они закроют Дар на тебе. Пусть так. Видишь, я отдаю ключ. Любым способом, как они сами решат. Полувампир разбирается отлично, он найдёт способ. Ричард, скажи ему, скажи полувампиру — пусть закроет мой Дар на желании Клая. На его слове, жесте… хоть мысли. Но не режьте совсем, это сделает меня и для вас бесполезным.
Я слушал — и меня просто жгло каждое его слово. Я настолько хорошо понимал, что сам удивлялся этой глубине понимания. Дело, конечно, не в нашей выгоде, дело в том, что…
Я попытался представить себе, каково было бы существовать без Дара, без важного, если не самого важного куска себя — и мне стало холодно.
Мы с Ричардом переглянулись. Ричард чуть заметно пожал плечами.
И тут прорезался Барн:
— Ваше благородие, а их светлость дело говорит вообще-то. Вот да, пусть так, а? Пусть мессир Валор сделают так?
— Да, — сказал я. — Пусть так. Как ты думаешь, Ричард, это возможно ведь?
— Возможно, конечно, — сказал Ричард. — Но, знаешь, мессир Валор ещё любит говорить, что безопасных некромантов не бывает…
— Валор с заболотцем ведь общался, — вспомнил я. — На базе в Синелесье. С этим… ну, как звать твоего этого приятеля, Индар?
Хельд из дома Вереска его звали. Но определённо стоило сказать это «приятель» — потому что Индар сперва подавился, а потом то ли взоржал, то ли фыркнул.
И напряжение немного спало.
— Ну хорошо, — сказал Ричард. — Я понял, мы сделаем. Тебе работать, тебе виднее. Хотя, конечно, беспокойства-то это добавит…
— Я справлюсь, братишка, — сказал я. — Всё будет в порядке. Только попроси Фогеля, пусть мордой лица занимается Глена. Пусть на полную катушку занимается, не смущается сходством. В общем, как ей нравится, так пусть и лепит. И ещё… ты можешь сказать Карле…
Ричард покосился на светокарточку на столике — и ухмыльнулся, как хитрый кот:
— Обязательно скажу!
— Да я… Я не об этом. Скажи Карле, что я перейду через зеркало, как только представится возможность, хорошо?
Ричард покачал головой:
— Третий Узел, Клай. То есть ты, наверное, пройдёшь кое-как… но ты хоть представляешь, насколько будет холодно и больно?
— Карле не говори, — сказал я.
Я представлял. И мне было жестоко плевать.
— Интересно, — сказал Ричард, — все влюблённые — психи?
— Ты просто не успел, — сказал я. — Даже не знаю, везение это или неудача.
— Мне надо идти, — сказал Ричард. — Я всё запомнил.
— Обязательно расскажи потом, что вы узнали о хозяине демона, — сказал я. — Это может оказаться страшно важно. И удачи тебе.
— Приду сам или пришлю Солвера, — сказал Ричард. — Счастливо, братцы. Я открою окошечко?
Рама шла туго, но мы опустили её. В вагон ворвались мерный грохот колёс и сырой холодный ветер, пахнущий злыми лесами и дымом паровоза. Ричард встряхнулся, превращаясь в серебристую сову, — и вылетел в ночь.
Барн поспешно поднял раму, будто хотел отрезать от тёплой безопасности купе всё это, мокрое, дикое, этот крадущийся мрак за чёрными стенами деревьев.
— Барн, — окликнул Индар.
— Чего? — Барн обернулся, ухмыльнулся почти дружески.
— Я этого не забуду, ягнёночек, — сказал Индар. — Тебе тоже, Клай, но ему — особенно.
— Чего? — удивился Барн.
— Неважно, — глухо сказал Индар. — Неважно.
Глава 6
Мы с Барном спали по очереди, но мне показалось, что Индар охранял вагон даже серьёзнее, чем мы. Пару раз он выходил из купе — осматривался, я думаю. Уже под утро, когда мир вокруг начал белёсо сереть, Барн упоённо дрых, а я с изрядным трудом заставил себя проснуться и сидел у окна, глядя на мелькающую мокрую зелень, Индар пришёл и устроился напротив.