Вэгс что-то мямлил. Давилка у него не отросла — оказывать давление на нашу государыню.
Я смотрел и злился.
Зато Индара всё происходящее внезапно привело в прекрасное расположение духа.
— Узнаю, узнаю! — выдал он почти весело. — Этот бардак без девиц — как раз то, что я ожидал увидеть. Вы только гляньте, как интересно: они вообще не понимают, что такое протокол. Нашли место для обсуждений, пеньки… кричите погромче, щелкопёрам не слышно!
Но тут Вэгсу и толстяку кто-то из свиты напомнил о нас. Только что пальцем не показали.
— Мессиры, — сказал Вэгс, — подойдите, пожалуйста, сюда.
Мы подошли — и штабные уставились на нас. На нашу серую форму. На черепа со змеями на рукавах — эмблему диверсантов-некромантов её величества. На золотую звезду «Беззаветной отваги» с бронзовой звёздочкой за Синелесский рейд у меня и освящённые некромантские звёзды с черепом «Сумерки ради Господа» у нас обоих.
На мою фарфоровую морду.
— Прекрасные мессиры, разрешите представить, — сказал Вэгс. — Мессир Клай из дома Пёстрой Птахи, капитан-некромант, его рекомендовала королева Виллемина лично… отмечала его особые заслуги перед прибережской короной, надёжность и верность. И… э… мэтр Барн… его ординарец.
— Мессир Барн из дома Цветущих Яблонь, — поправил я скучным голосом. — Ефрейтор-некромант её величества, с освящённой звездой, отмеченный лично государыней. Мой ассистент и друг.
А штабные на меня смотрели с видом «В дым, в прах, в кишки! Оно говорящее!»
Индар наблюдал поодаль, скрестив руки на груди, и явно наслаждался происходящим.
Неопределённого возраста типчик с рыжеватыми волосами, длинным острым носом и непонятными знаками отличия — штабной кто-то там — спросил у Вэгса предельно скептическим тоном:
— И вот… этот… э… гхм… офицер… и есть тот самый удивительный телохранитель, который сможет спасти мессира Норфина от всех мыслимых и немыслимых бед? Да?
Дать бы тебе в глаз, подумал я. Только то тебя и спасает, что ты в нехилых чинах, а я тут корчу дипломата.
— Государыня нас уверила, — с видом оскорблённой добродетели возразил Вэгс. — Этот юноша… у него богатый боевой опыт, мессир Дайр.
— Можно себе представить, — процедил Дайр. — Боевая машина… Неужели вы не могли настоять на том, что нужен именно живой боец… если он впрямь уж так нужен?
— Да… — хмыкнул толстяк и вытер потный лоб. — Натыкаться на такое в Резиденции Владык в сумерки — не для нежных дам.
— А дамам, прощения прошу, и нечего околачиваться в сумерки там, где мы патрулируем! — не выдержал Барн.
Индар, широко улыбаясь, обозначил аплодисменты.
— Да как ты… смирно! — заорал толстяк фальцетом.
— Вольно, солдат, — сказал я. — Мессир Вэгс, мы с Барном пойдём на грузовую платформу, лошадку заберём. А то там какие-то брезент с неё снимают… не поломали бы.
— Ты… вы… вы не смеете! — рявкнул толстяк.
Вэгс стоял рядом с беспомощным видом, опустив руки, глядел на штабных с выражением «мессиры, ну как же так?!» — но помалкивал.
— Мессир Вэгс, — сказал я, — вы бы поговорили с мессиром Норфином, что вот такое среди дипломатов смотрится очень плохо. Хорошо бы его не показывать серьёзным людям. Такому место в провинциальном гарнизоне.
— Они просто… не привыкли, мессир Клай, — жалобно сказал Вэгс, и я подумал, что боится он, наверное, этой банды в мундирах, а может, и Норфина заодно, хоть и болтали, что Вэгс из старых друзей Норфина.
— Пусть привыкают, — сказал я. — И учатся как-то следить за языком. Я слышал, у вас в Перелесье слишком разговорчивые иногда кончаются быстро и печально. А мы уходим забрать лошадь.
— Вы знаете, где Резиденция Владык, мессир Клай? — спросил Вэгс несколько даже заискивающе. — Вам приготовили место в моторе, но если вы предпочитаете верхом, то можете, наверное, следовать за кортежем…
— Мы последуем, — сказал я. — Спасибо. Пойдём, Барн.
— Я вас не отпускал! — снова прорезался толстяк.
— А я вас не спрашивал, — сказал я через плечо. — Отдыхайте.
Мы ушли — и я слышал, как вся эта штабная плесень напустилась на беднягу Вэгса. Даже жаль его стало: он, гражданский, был вряд ли в состоянии эффективно отбиться.