— А я уж подумала, что мы были знакомы при вашей жизни, мессир Клай, — сказала Люнгера. — У нас есть родственники на побережье… если они пережили войну… Но дом Пёстрой Птахи… совсем нет.
— Нет, — сказал я. — Мне о вас рассказывали… ваши соотечественники.
— Мессир Норфин, очевидно? — Люнгера вздохнула. — Я ему признательна. То, что произошло, несомненно чудовищно, но в отношении женщин и детей маршал повёл себя достойно. Он ведь, полагаю, рассказал вам о доме Незабудок?
Я сделал неопределённый жест.
— Не смущайтесь, — сказала Люнгера. — Я понимаю, что вы не могли услышать ничего хорошего. Мужа пришли арестовать по приказу маршала — и у солдат, очевидно, был ещё приказ застрелить его при малейшей попытке сопротивляться. Они убили мужа и старшего сына… у Дэрека был Дар, он, несомненно, представлял серьёзную угрозу для… — её голос дрогнул, она вдохнула, зажмурилась, втянула внутрь души горе, раздражение, страх — и улыбнулась виновато. — Простите. Всё это было трудно пережить.
— Тэшлина шлёпнули… — задумчиво отметил Индар. — Большой талант. Даже жаль.
— А чем занимался мессир Тэшлин? — спросил я.
Люнгера чуть пожала плечами:
— Он не любил рассказывать.
— Проклятиями, — сказал Индар. — Простыми и материализацией проклятий. «Серые», поставленные на поток, это так… общепотребительская кооперация. Ты бы видел, что он делал в частном порядке…
Барн подавился и закашлялся — и я хлопнул его по спине.
— Понимаю, — сказал я. — Соболезную, леди. Мы все немало пережили. Давайте попробуем оставить ужасы в прошлом и по мере сил обезопасим наше настоящее.
— Вы аристократ, — одобрительно сказала Люнгера. — Кровь… среди офицеров в армии несчастного государя было слишком много плебеев, а сейчас и вовсе… Неважно. Я рада вас видеть, я рада вашему приезду. Я вижу, коллеги мужа ошиблись, считая таких, как вы, бездушными кадаврами.
Я щёлкнул каблуками.
— Честь имею, леди, — и обратился к двум другим, вцепившимся друг в друга и глядящим дико: — Простите, леди, я не хотел вас испугать. Мы просто торопились на помощь.
Леди Лисса, та, что в голубом, кудрявая блондинка с глупеньким хорошеньким личиком овечки, взглянула на меня, поджав губы. Барн поднял ей закатившийся клубок — и она начала нервно сматывать нитки. Олия, та, что постарше, брюзгливо сказала:
— Вам, милостивый государь, надлежало бы прислать вашего адъютанта. Чтобы он предупредил о вашем визите. Я была не готова видеть вставшего мертвеца в прибережской форме, милостивый государь! У меня до сих пор сердцебиение и одышка. К сожалению, за несчастных дам некому вступиться, когда всё рушится в бездну!
— Лисса — дом Рассветных Роз, — говорил в это время Индар. — Урождённая баронесса Приречная, по мужу — графиня Светлополянская. В родстве с домом Дубравы, аристократка алмазной огранки, считалась одной из первых красавиц двора Рандольфа, его официальная любовница, дура набитая. А Олия — прямо из дома Дубравы, забавно. Салонная стерва, замужем за Лораном Равнинным. Лоран без Дара, но чернокнижник с фантазией… видимо, шлёпнули просто на всякий случай. Или учудил что-нибудь…
— Вы ведь в безопасности, леди, — сказал я. — А будет ещё безопаснее. Леди Люнгера, вы опытны, скажите: вы не заметили ничего подозрительного?
— Вы о гончих? — спросила Люнгера, понижая голос. — Мне кажется, они бродят вокруг по ночам. Я скверно сплю — просыпаюсь и смотрю в окно… в темноту… и мне кажется… Я никого не вижу, но мне мерещится…
— Это нервы, дорогая, — авторитетно оборвала Олия. — Слабы все стали.
— Не обязательно, — сказал я. — Похоже на… одно явление… не очень хорошее. Мы примем меры. И вот что: нам понадобится убрать эти шкуры с пола.
Шкуры очень мешали: с мёртвых зверей же. С медведей, я думаю.
— Позовите прислугу! — скомандовала Олия.
— Дорогая, — сказала Люнгера, — здесь почти нет прислуги. Резиденция Владык пуста. Если уж обед нам приносят едва ли не из кордегардии — и несомненно старательный солдат напрасно пытается достоверно изобразить дворцового лакея, накрывая на стол, словно в трактире.
Тирада предназначалась не для Олии, а для нас. Люнгера элегантно пожаловалась на тяжёлую жизнь.
Олия с выражением крайней досады, потирая виски, изрекла тоном великомученицы:
— Дети, подите немедленно сюда! Эстера, возьми брата! Ангвар, помоги сестре! Вы что, не видите, что у вашей матери раскалывается голова?!
Парнишка и девочка, которые играли в фишки-шарики, потащили из-под дивана малыша, малыш завопил что есть мочи, брат с сестрой потащили сильнее, рассыпалось рукоделие, клубки раскатились снова, малыш заорал громче, Олия рявкнула: «Немедленно прекратите, вы меня убьёте!», брат с сестрой принялись орать друг на друга. Рэй подошёл к своей сестрёнке, отцепил её от шторы, отвёл к Люнгере и принялся собирать раскатившиеся клубки. Третий игрок, тот самый удивительно спокойный мальчик лет восьми-девяти, подошёл ко мне и спросил: