— Смертная порча, да? — спросил Барн, морщась.
— Похоже на то, — сказал я и взглянул на Индара. — Как не хватает леди Карлы…
— Я за неё, лич, — ухмыльнулся Индар. — Потом расскажу про порчу, убери ребёнка.
Чем-то шкет мешает ему, подумал я и подошёл к Рэдерику.
— Насмотрелись, прекрасный мессир? Ваша мать наверняка сильно обеспокоена…
— Мне точно надо туда идти? — мрачно спросил Рэдерик. — Мне не хочется.
— Там безопасно, — сказал я. — Вы же видели, какие мерзкие штуки попадаются в других помещениях, верно? А в вашем — щиты и никакой гадости.
— Всё равно опасно, — сказал Рэдерик. — Мессир офицер, а умирать больно?
Детская непосредственность. Я аж оступился.
— Только скажите, пожалуйста, правду, — попросил Рэдерик. — А не как детям.
— Ладно, — сказал я. — Как повезёт. Мне лично больно не было.
— А вас убили на войне? — спросил Рэдерик.
— Да. Из пулемёта.
— То есть когда стреляют — не больно? — он внимательно смотрел на меня, напряжённо. Его это не из любопытства интересовало.
И сюсюкать с этим парнем я не мог бы, даже если бы захотел.
— Как повезёт, — сказал я. — В меня попали четыре пули из пулемёта, одна — прямо в сердце. Я просто не успел почувствовать боль, только толчок и жар. Но ведь может быть и иначе. Могут смертельно ранить — и человеку придётся долго мучиться…
— Я не буду долго, — сказал Рэдерик. — Меня убьют сразу. А если промахнутся, выстрелят снова. Мне очень не хочется туда идти. Мама не будет меня защищать: она сама боится.
— Да кто ж тебя убивать будет, ваша светлость?! — ужаснулся Барн. Присел на корточки, чтоб в лицо ему посмотреть. — Зачем?! За что?! Чего ты испугался?
— Принца Лежара убили, — спокойно и мрачно сказал Рэдерик. — Люди маршала или сам маршал. За что? Он был младше меня на полгода. Понимаешь, это дворцовый переворот. А мы — заложники.
— Детей убивать нельзя! — твёрдо заявил Барн.
Рэдерик неожиданно улыбнулся, застенчиво и печально.
— Ничего с тобой плохого не будет, ваша светлость, — сказал Барн. — Вот увидишь.
— Ты очень славный, — сказал Рэдерик, опуская ресницы, и тронул пальцем череп у него на рукаве. — Мне ни за что бы не разрешили с таким общаться… А мне так хочется… Знаешь, взрослые редко бывают добрыми. И мало кому можно верить… понимаешь, что надеяться не на что, но всё равно надеешься… Мы с тобой ничего не сможем поделать, понимаешь? Я просто боюсь, что ты попробуешь мне помочь, а из-за этого нас убьют вместе, — и взглянул на меня, снизу вверх. — Вы же приехали защищать маршала, да, мессир офицер? Ну вот. Вам нельзя, значит, вмешиваться. И ему нельзя. Плохо.
Я его слушал почти в шоке, но у меня в голове начали появляться какие-то проблески. Его манера говорить, его мордашка… А Индар наблюдал молча, и у него на лице было написано полное понимание. Абсолютный контроль. И угрюмая удовлетворённость, которая читалась примерно так: «Я так и знал, что мы окунёмся по уши в дерьмо, — и вот мы уже по щиколотку там».
— Мы по крайней мере попытаемся, — сказал я. — Мы пока заменяем в Перелесье дипломатов. Ведь настоящим дипломатам ещё нельзя приехать.
— Правда?! — Рэдерик обрадовался. Всерьёз обрадовался, у него глаза вспыхнули. — Если у вас есть полномочия — отлично. Знаете, мессир офицер, я так и подумал… мне лучше быть с вами. Пожалуйста, позвольте мне остаться с вами. Ваш ординарец правда хороший, даже непривычно… а с вами спокойно. Вы сильный. А мне очень страшно.
— А некромантов вы не боитесь, прекрасный мессир? — спросил я.
Рэдерик устало улыбнулся:
— Только некромантов я и не боюсь. Но ведь здесь их нет — кроме вас. Я думал, Рэй некромант. Он мне сказал, что видел призрак короля. Я думал, может, он как-нибудь сумеет вызвать дух моего отчима… но всё это… может быть, вы можете, мессир?! — вдруг загорелся он.
Вот тут-то я и расспрошу Индара, подумал я.
— Ну, попробовать-то можно, — сказал я вслух. — Поговорить с другими духами. Вдруг они подскажут.
— А что, здесь есть? — спросил Рэдерик. — Много? Должно быть много…
— Не очень много, но есть, — сказал я. — Я попробую, если вы не будете мешать.
— Лич выкрутился, — усмехнулся Индар. — Выбил у прекрасного мессира возможность поболтать с пустотой, да? Рэдерик — наблюдательный ягнёночек… надо же, что из него выросло… Такая дивная интуиция, что я даже думал — Дар прорезался… хоть и не в кого… То-то Хоурт никому его не показывал последние пять лет.