— А почему? — удивился Барн.
— Ты тоже видишь духов?! — поразился Рэдерик, но я сделал ему знак молчать.
— Да потому, что сейчас на мальчишке написано огненными буквами, что он — Золотой Сокол! — выдал Индар, воздевая руки. — Прибережцы. Рыбоеды. Ладно — ягнёночек, дурь да глупь матушка, деревенщина. Но ты-то, Клай! Ты посмотри на него, он ведь в профиль — вылитая головка Ричарда Родоначальника на перелесской золотой десятке! Я-то, дурак, думал: что это Зельда здесь ошивается? А вот что! Бастард вот! Незаконнорождённый принц!
Барн побледнел и покачал головой, а я порадовался неподвижности своей фарфоровой морды. Нет, подумал я, золотая десятка здесь ни при чём, — а вот миниатюру в «Древней истории Перелесья, Заболотья и прилегающих земель» я вспомнил ясно. Ричард Золотой Сокол в детстве — такие же громадные агатовые глазищи, такие же локоны… сладенький-медовенький… у мужчин этого дома такая сиропная смазливость — родовая черта. И у Рэдерика в точности тот же тип. Кровь.
Говорят, королевские бастарды бывают больше похожи на предков, чем законные дети. Вот так и не верь сплетням.
Всё дичайше запуталось и изменилось. Вокруг шла игра, правил которой я не понимал даже приблизительно. А Рэдерик, похоже, понимал совсем неплохо. Не по возрасту.
— А Норфин знает? — спросил я.
— Почти не сомневаюсь, — сказал Индар. — Он ведь видел парня. Не до такой же степени он идиот, чтобы ложку в ухо нести. Хоурт был компаньоном Нагберта из дома Тумана. Специалисты по демонам. Адские профи. Но вот беда, я помню времена, когда Дар Хоурта еле теплился. А потом он кинул аду большую жертву… какую-то громадную жертву, бездна! И получил контроль. Вот что он продал, Клай. Отдал жену королю. Рэдерик — её единственный ребёнок. Дому Рассветных Роз — конец. Хоурт воспитывал принца-бастарда… интересно: ягнёночек знает, что он принц? Хех, ставлю душу против сломанной зубочистки, что он в курсе. Его воспитывали как принца, чувствуешь?
— Да, — сказал я. — Ты прав.
— Мессир, вы ведь разговариваете с духом? — спросил Рэдерик. — А что это за дух? Что он говорит?
— Скажи ему, — сказал Индар. — Вряд ли он меня помнит, но должен знать имя.
— Это дух Индара из дома Сирени, — сказал я. — Вы его знаете?
Рэдерик вздрогнул, блик оживления погас.
— А можно он что-нибудь мне скажет, мессир офицер? — спросил он глухо. — Не могли бы вы передать точно, слово в слово?
— Неужели бедный ягнёночек помнит дядюшку Индара? — усмехнулся Индар. — Не сомневаюсь, что ваше высочество вполне целенаправленно облили меня вишнёвым соком. На светлом сюртуке этот сок смотрелся так, будто я кого-то убил. А быть может, и съел.
Я повторил дословно. И это немедленно сделало меня медиумом-посредником между духом и живым принцем. Наш принц-бастард помнил Индара.
И усмехнулся совсем не по-детски.
— Вы мне не слишком понравились тогда. Вы попросили отчима позвать мою няню, чтобы она меня забрала, а я обиделся, — сказал Рэдерик. — Отчим позволял мне слушать разговоры. Он считал, что так я раньше научусь понимать людей.
— Тогда я подумал, что вы вполне решительны, — одобрительно кивнул Индар. — А тщательность в планировании и сокрытие преднамеренности поступков — дело опыта, мессир Рэдерик.
— Вы можете позвать отчима? — спросил Рэдерик.
Снова говорил холодно — и взгляд у него стал холодным. Холодным и цепким, недетским.
— Увы, — сказал Индар. — Я привязан к мессиру Клаю цепью Блаженного Дорса и не могу отойти дальше, чем на десяток шагов.
— А вы можете отвязать, мессир Клай? — тут же спросил Рэдерик у меня.
Ответил Индар:
— Простите, ваше прекраснейшее высочество, Клай-то может, но я бы предпочёл, чтобы он этого не делал. Во-первых, я не тороплюсь в ад по многим причинам. Во-вторых, у меня есть довольно твёрдая уверенность, что ваш отчим уже там.
Ответ Рэдерика огорчил.
— В аду… вот как… — сказал он, скорее раздосадованно, чем печально. И вдруг спросил, резко: — А мерзкая леди?
Индар растерялся:
— Леди Хаэла?
— Она очень нравилась маме, — сказал Рэдерик. — Мама думает, что она знала, как сделать вечную молодость. Поэтому всё время приглашала её на наши вечера. Сама её угощала, льстила, как могла, лебезила, как горничная. А Хаэла смеялась и отшучивалась. И шуточки были мерзкие. И сама она была мерзкая, хоть все и говорили, что красивая. Она в аду?
— Как любопытно то, что вы рассказали, — сказал Индар задумчиво. — Я думал, вы не выходили к гостям, ваше высочество.