Норфин думал. Ему мучительно не хотелось говорить с нами на эту тему, но он, похоже, начинал понимать, что придётся. Мы ему уже показали, что могло произойти, не будь нас при его дворе. Видимо, он всё прикинул и сделал вывод.
Потому что через некоторое время всё-таки заговорил.
— Мы не получили письма от Иерарха Святоземельского, — сказал он через силу. — И послы Святой Земли крутят и вертят. Отговариваются, что нужно время, мол, письмо идёт долго… Письмо-то долго, а телеграмма — быстро! Нет, просто не хотят. Тянут время, тянут… чего ждут?
— Смерти твоей, дубина, — вздохнул Индар. — Не исключаю, кстати, что к порче именно Святая Земля и приложила руку.
— У них есть кандидат, да? — спросил я. — У Святой Земли?
Норфин пожал плечами.
— Аж несколько, на выбор, — усмехнулся Индар. — С кем в цене сойдутся.
— Ну да, — сказал я. — Кому впрямь убрать вас очень выгодно, так это святоземельцам. Вы непредсказуемый, неуправляемый и замаранный. А они выберут чистенького.
— Да уж, — ухмыльнулся Индар. — Если б у него морда облезла, в глазах обалдевшего народа это смотрелось бы вполне Божьей карой. Красиво.
— Может быть, — неохотно согласился Норфин. — Я ж ведь об этом тоже думал… о том, что ведь они могут и не признать… И кто я, что я тогда?
— Он впрямь хотел короноваться, — Индар закатил глаз в утрированной гримасе отвращения. — Вот же дерево…
— Немыслимо представить, чтобы Иерарх Святой Земли впрямь вас признал, — кивнул я. — А тем более — сам надел бы на вас корону Перелесья. Это событие из тех, чего не может быть, потому что не может быть никогда.
— Я уже понял, — сказал Норфин печально. — Со Святой Землёй, пожалуй, свяжешься — так и останешься за порогом нагишом… Но этот припадочный из дома Дубравы — куда ж, с ним и разговаривать — сплошная мука. И всё семейство у них по прямой линии — тронутые. А герцоги Солнечногорские — это такая отборная сволота… Этот Хатрик бы собственную родню своими руками душил, будь у него реальный шанс. Договориться-то ведь не с кем! И вот я всё прикидывал так и сяк…
— Зря убили принца Лежара, — сказал я.
— А что б я с ним делал, с принцем? — вздохнул Норфин. — Ведь чуть что не по нём — в крик, упырёныш. Я нагляделся. Ему алгебру и алхимию мессир Тэнгли преподавал, из Академии Генштаба, а как принц его изводил… Я слышал, как он этому демонёнку сказал, что государю пожалуется, а принц: ну, давай — и что, мол, это изменит? И улыбается… Не договорился бы я с ним. Да ещё и жди любой каверзы.
— Моя леди говорила Рандольфу, что баловать принцев глупо и опасно, — заметил Индар. — Как в воду глядела.
— Ну вот, — продолжал Норфин. — И тут шлюха эта подвернулась, королевская мэтресса. Как её привезли, она сразу потребовала со мной поговорить. Намекала на влиятельных друзей в Святой Земле, на бумаги какие-то, глазки строила… А я просто посмотрел на этого парня. На Лежара ведь похож до смешного…
— Даже бумаги… — протянул Индар. — А ведь Рандольф, похоже, официально признал нашего ягнёночка… очень интересно…
— А вы видели бумаги, мессир? — спросил я.
— Да ну, — Норфин махнул рукой. — Ещё поглядим. Но мальчишка тихий, спокойный… Без всей этой придури, без истерик…
Индар, ухмыляясь, прикрыл глаза жестом «ох, стыд смотреть!» Рэдерик опёрся на подоконник и смотрел в окно с совершенно безучастным лицом. Если бы мы не успели основательно поговорить, я бы решил, что он абсолютно не понимает, о чём речь, — или его совершенно не интересует происходящее.
— Как интересно, — сказал я. — А ведь мы подумали ровно то же самое, мессир. И решили, что мальчика тоже стоило бы прикрыть и защищать. Ведь если вы мешаете Святой Земле и всей этой сволочи, которая рвётся к власти, то и этот мальчик тоже. Он ведь ваша личная креатура, вдобавок, если впрямь сын Рандольфа — прямой наследник.
— Это да… — Норфин печально поскрёб в затылке. — Если святоземельцы так и продолжат водить за нос ещё дня два-три… видно, надо будет объявить, что у нас есть кандидат на трон. Если сговоримся с мальцом.
— Представляешь, Рэдерик, — сказал я таким тоном, каким обычно обращаются к младенчикам, что сидят у кормилицы на руках и засовывают в рот ленточку от её капора, — ты ведь у нас можешь стать королём!
Я очень надеялся, что он поймёт, — и Рэдерик меня не подвёл: он совершенно очаровательно улыбнулся и сделал невинные и удивлённые глазки:
— Правда, мессир офицер?! — и хихикнул. — Да нет, вы шутите!
— А и впрямь, — почти благодушно сказал Норфин и взъерошил принцу волосы.
Выдержка Рэдерика восхищала. Я скорее Даром, чем как-то иначе, почувствовал, как он внутренне напрягся, — но на его лице ни один мускул не дрогнул.