Барн хотел рассмеяться, но, видимо, подумал, что без заметной причины будет нелепо, — и хрюкнул.
— О! — ещё веселее сказал Индар. — Первый хрюк в Резиденции Владык! Я тебя поздравляю, ягнёночек! Скажи этому идиоту, чтоб замок не ломал! Вот этот ключ!
И ткнул длинным прозрачным пальцем.
— Попробуйте вот этот, — сказал я.
Замок щёлкнул. Перелесец взглянул на меня удивлённо и даже, пожалуй, слегка испуганно.
— Угадал! — сказал я, пытаясь изобразить улыбку голосом.
Судя по лицу поручика — не изобразил.
— Дома! — выдохнул Индар. — Надо же…
Из-за двери пахнуло знакомо и тревожно: алхимическими реактивами, формалином, пыльным запахом старых книг и, внезапно, тонкими, прекрасными, горько-сладкими духами.
— Располагайтесь, — сказал поручик, не входя. — Обед принесут сюда.
И до изумления быстро ретировался. Похоже, покои Индара пользовались такой же мрачной славой, как и он сам. Зато Рэдерик вошёл раньше нас.
— Мы одни теперь? — спросил он сразу, как Барн закрыл тяжёлую дверь.
— Одни, — сказал я. — Вы, мессир, можете отдыхать.
— Ты смотри, — огорчился Барн, споткнувшись о наши чемоданы, брошенные у самой двери. — Даже и не поставили толком! Вот же лентяи…
— Побоялись ко мне заходить, — ухмыльнулся Индар. — «Одной паскуды» доблестные военные побаиваются, даже когда паскуда уже не вполне материальна, бедняжка.
— Вы к духу прислушиваетесь? — спросил Рэдерик.
— Да, — сказал я. — Это его жилище, мессира Индара.
— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Индар, наверное, не любил, когда подслушивают, и как-нибудь защитил своё жилище. Значит, тут можно хорошо разговаривать.
Индар остановился посреди большой, роскошной и довольно мрачной гостиной.
— Барн, — окликнул он. — Поди сюда, помоги мне. Отдёрни шторы, ты же видишь, я не могу сам. Темно, словно в демоновой заднице… Так. Теперь пойдём со мной.
Яркий солнечный свет сделал мрачную комнату весёлой. Обои оказались чудесного золотистого цвета, вспыхнули лак и позолота — нормальные апартаменты нормального аристократа. Со вкусом.
Индар и Барн вместе прошли гостиную, удалились, видимо, в рабочий кабинет Индара — и я слышал, как он там бранит на чём свет уродов, которые рылись у него в столе.
— Никак что ценное унесли, ваша светлость? — донёсся голос Барна.
Рэдерик чуть усмехнулся.
— По-настоящему ценное я где попало не бросаю, — отозвался Индар с досадой. — Открой здесь.
А я остановился напротив большого портрета фантастически красивой женщины. Очень нежное, точёное, юное, умное и жестокое лицо. Вишнёвые глаза смотрят чуть вприщур, карминные губы изогнуты презрительно. Великолепнейшие волосы, вороные, с мягким блеском. И странный костюм: платье, закрытое до горла, с витыми золотыми шнурами и широкими рукавами, как во времена Риэля Чайки, только пламенно-алое, огненного цвета. Такого тогда не носили, да и красок таких не было.
Хаэла обожала одеваться в красное.
Цвета огня, вина, ада и крови.
— Мерзкая леди, — сказал Рэдерик, подойдя. — Очень похожа. Мессир Клай, а зачем мне изображать идиота для маршала?
— Чтобы он понял, что вы безопасны, — сказал я. — Нам предстоит работать вместе.
— Я не очень хочу с ним работать, — сказал Рэдерик. — Он глупый, людей не понимает… не понимает, как с людьми разговаривать. И группа у него… им верить нельзя, а он даже не проверяет. Меня он три раза оскорбил и не заметил…
— Это правда, — сказал я. — Но, видите ли, мессир, у Норфина армия. Огромная сила. А у нас с вами ничего нет, кроме вашего происхождения. Нам нужна поддержка.
— А! — обрадовался Рэдерик. — Понятно! Мы казним его потом? Когда у нас будут сторонники?
— У вас есть пара-тройка запасных маршалов, ваше высочество?
Рэдерик вздохнул:
— То есть он так и будет… у нас на шее сидеть?
— Нет, — сказал я. — Он будет заниматься своим делом. Его дело — это армия. Вы будете заниматься своим делом, а он — своим. Мы с вами должны как-то это наладить.
Рэдерик посмотрел на меня с интересом.
— А вы хорошо это понимаете… Вас интересно слушать. Кажется, вы правы.
В гостиную вернулись Барн и Индар. Барн поставил на стол шкатулку.
— Их светлость думают, что мы по миру пойдём, — сказал он. — Заставили меня тайник открыть.
Я поднял крышку шкатулки. Там лежали жирная пачка перелесских кредитных билетов довоенного выпуска и горсть золотых десяток Рандольфа.
— Может оказаться, что понадобится золото, — сказал Индар. — На первое время, на всякий случай.