— Вообще, мессиры, — весело сказал Индар, — я думаю, все эти развлечения наших коллег ещё аукнутся. Интересно: грабили ли мой особняк?
— А что, ты проклинал воров? — спросил я.
— Спиртное, — ухмыльнулся Индар. — Пустяшное проклятие, всего-то понос на неделю.
— А после этого выживают? — с сомнением спросил Барн. — За неделю-то небось изойдёшь на это самое… — и притормозил, заметив, что Рэдерик на него вопросительно смотрит.
— Что с ними дальше происходит — не моя забота, — сказал Индар. — Смотришь на меня так, будто я им в глотку вливаю это вино. А оно у меня в погребе, на минуточку. Залез — пеняй на себя. Я понимаю, Клай: нам пока нужен этот вороватый идиот Вэгс. Именно поэтому и подсказал тебе про порчу. Но сам бы при таком раскладе снимать не стал. Это не нищий, который спёр булку с лотка. Сейчас — и вовсе третий человек в стране. И всё равно прикарманил грошовый блокнот, не побрезговал.
— Просто не подумал, — сказал я. — Надо было писать — взял ближайшую подходящую бумажку.
— Поглядим, — хмыкнул Индар. — Поживём — увидим.
Мы подходили к его — или теперь нашим — апартаментам. И я ускорял шаги. Под конец почти бежал.
— Мы куда-то опаздываем, мессир Клай? — спросил Рэдерик.
— К зеркалу, — сказал я на бегу.
Не то чтоб я надеялся увидеть Карлу. Но я очень хотел её увидеть. И я чувствовал, что меня или зовут, или вот-вот позовут. Маленькое зеркало молчало. Они там ждали, что я, наконец, появлюсь у большого.
Я влетел в рабочий кабинет Индара, когда его зеркало с ободранной рамой уже светилось, освещая весь кабинет, — не слабее, чем электрическая лампа, только свет колыхался зелёными волнами.
Я на ходу зубами выдернул пробку из пузырька с «зеркальным сиропом», плеснул на пальцы, сунул пробку с пузырьком Барну и черкнул «приём».
И столкнулся ладонями с Карлой. Мне даже показалось, что я ощущаю тепло её рук за ледяной поверхностью рабочего зеркала. Карла хмурилась, и я гаркнул:
— Виноват! — раньше, чем она успела что-то сказать. — Снимал с Вэгса порчу, насланную за мелкое воровство! Больше не повторится!
Карла хихикнула и тут же сделала суровый вид:
— Я же беспокоилась, баранище!
— Виноват! Так точно! — гнал я и прижимал ладони к стеклу. — Докладываю: все живы, все здоровы, есть новости! Необходимо сообщить государыне: у нас тут принц-бастард, мессир Рэдерик. Леди Карла — мессир Рэдерик из дома Золотого Сокола! Мессир Рэдерик — леди Карла из дома Полуночного Костра!
Рэдерик подошёл к зеркалу как зачарованный, с широко открытыми горящими глазами, и отдал поклон.
— Очень рад видеть, леди, — сказал он. — А можно посмотреть собачку?
Карла усмехнулась, опустила увечную руку, свистнула Тяпку — и Тяпка немедленно заглянула в зеркало, поставив на раму передние лапы. Увидела меня — и завиляла всем телом, заодно с хвостом.
— Ух ты! — выдохнул Рэдерик совершенно по-детски. — Жалко, нельзя погладить! Хорошая собачка!
— Нашу собачку знают не хуже, чем нас, — сказала Карла, улыбаясь. — Вы бы понравились Тяпке, Рэдерик. Клай, спасибо. Мы уже знаем, мы разговаривали с мессиром Эглиром, а ему передал маршал. Ты, между прочим, с ним поближе познакомься, а то из всех перелесских Сумерек общаешься лишь с Ричардом. Мессир Эглир — из старых, он без приглашения не ходит.
Только тут я сообразил, что на той стороне — вампиры. Ричард немедленно ухмыльнулся и сделал ручкой, у него просто на лице было написано, что он заметил, насколько я никого, кроме Карлы, не вижу и не слышу. А Эглир, старый сумеречный князь, худой, жёсткий, в кружевах и локонах, по виду и костюму — примерно ровесник мессира Валора, то есть лет ста — ста двадцати от роду, поклонился не в духе своей эпохи, а модерново и суховато, без всяких дружеских нежностей, как, бывало, здоровались наши вампиры.
Про Эглира я просто забыл. Я знал, что у Норфина есть прапрадед в Сумерках, но как-то не придал этому особого значения, упустил из виду и даже не подумал налаживать с ним отношения. А надо было, ясно.
— Я надеюсь, мы познакомимся ближе, мессир Эглир, — сказал я. — Это честь для меня.
— Несомненно, — сказал Эглир с якобы любезным кивком.
Я так и не понял, что несомненно: что мы познакомимся, или что и Эглир незатейливо считает знакомство с ним истинным подарком, поднимающим меня, грешного, в моих собственных глазах.
— Молодцы, — сказала Карла. Она гладила стекло здоровой ладонью, и мне не надо было объяснять, почему ей не оторвать руки. Так, стоя у зеркала, мы могли воображать, что прикоснуться друг к другу нам мешает только стекло — не мили и мили лесов, полных сплошной смерти. — Мне… нам всем было очень тревожно. Пришлось отозвать парней Трикса: в Синелесье, под Серым Бродом, был настоящий бой, все опытные на счету. Наши накрыли гнездо какой-то странной твари, вышло здорово… только я всё время думала, что вам придётся справляться вдвоём.