— Втроём, как ни странно, — сказал я. — Индар нас учит. Здесь совершенно другие подходы к работе, и если бы не Индар, я бы плавал и тонул.
— Ах да, Индар, — Карла немедленно сморщила нос.
— Леди, целую ваши ноги, — якобы галантно сказал Индар, пытаясь заглянуть в зеркало сбоку. — Счастлив снова повидаться.
— Призраков в зеркало совершенно не видно, — сказала Карла ядовито. — Он где-то там, да? Удивительно. Не видно и не слышно!
— Мы правда работаем вместе, — сказал я. — Ты поступила очень, очень умно, когда отдала его мне. Он не привязан, кстати. И уже несколько раз приходил на помощь в ситуации, чреватой смертельным риском.
— Леса штормят, моря горят, — хмыкнула Карла. — Ну ладно. Мы ведь сделали, что ты просил. Благодарить надо главным образом Ричарда… ну и повезло, что в той избе, где Индара убили, было громадное рабочее зеркало. Это сильно облегчило задачу. Вампиры сгребли эти печальные гнилые потроха в плащ-палатку и доставили к Фогелю через пару часов после твоей просьбы, Клай. И мы сделали. Но есть нюанс.
Индар изменился в лице.
— Что-то нечисто? — спросил я.
— Храм Сердца Мира и Святой Розы, — сказала Карла. — Понимаешь? И у вас там верных наставников точно нет.
Храм Сердца Мира и Святой Розы, да, подумал я с тоской. Храм замаранный. Мы проводили обряды в часовнях или храмах Путеводной Звезды и Благих Вод. Вся наша затея повисла на волоске и в любой момент могла навернуться с грохотом.
И тут мне пришла в голову безумная мысль.
— Карла, — сказал я нежно, — не сомневайся. Сделает Ричард.
— Он вампир! — поразилась Карла.
— Он семинарист, — сказал я. — И благой. Что, хочешь сказать, что Ричард не споёт этот обряд? Да у него выйдет лучше, чем у среднего наставника! А что до храма… не пойдём мы в храм. Помнишь, как мы с наставником Ависом благословляли казармы и конюшни нашего фарфора? «Защити жилища воинов во имя Твоё»?
Карла приложила к стеклу вторую ладонь, не удержалась.
— Ты умница, — сказала она. — Ты прав, так даже лучше. Ричард — перелесец и адоборец, это должно сработать.
— Как же я могу дать пропасть твоей работе, — сказал я.
Карла совершенно правильно меня поняла. У меня не было времени, возможностей и достаточно наглости, чтобы начать объясняться ей в любви в дивном обществе старого унылого вампира, Индара и принца, способного внезапно сделать любой вывод из услышанного. Я мог только намекнуть — но Карла не была бы Карлой, если бы не поняла с полуслова.
— Как твои суставы? — спросила она будничным тоном фельдшера-техника.
— В относительном порядке, — сказал я настолько серьёзно, как смог. — Им требуется профилактика, но здесь я, по понятным причинам, её никому доверить не могу.
Карла удовлетворённо кивнула, и по вспыхнувшим в её рысьих глазах золотым искрам я понял: и этот посыл она поймала тоже.
— Мне надо бежать, — сказала Карла, гладя стекло. — Меня ждут в лаборатории. Покажи всё Ричарду, он нам передаст. И о демоне, который следил за вами в поезде, расскажет. Всё остальное уже сделают вампиры. Если всё пойдёт хорошо, мы увидимся завтра ночью. Я верю в тебя.
Мне бы ещё в себя верить, подумал я.
— Увидимся завтра, — сказал я вслух. — Всё идёт намного лучше, чем я ожидал.
— Удачи, удачи, удачи тебе, — сказала Карла. — Уступаю место вампирам.
Когда она отняла ладони от зеркала, его холод показался мне нестерпимым. Я вспомнил холод Зыбких Дорог, зазеркальных путей через иные пространства — и внутренне содрогнулся, но тут же подумал: если придётся, я пройду снова.
Ради Карлы я пройду снова.
Но надо было как-то сосредоточиться на вампирах.
— Отойди немного, — весело сказал Ричард. — А то нам надо перетащить через раму.
Надо отдать Эглиру должное: он помогал. Даже не кривился особенно, хотя, в общем, можно было ожидать, что его взбесит необходимость таскать через зеркало то ли кадавров, то ли манекены. Нет: вполне серьёзно помогал. Когда мы с Барном перехватили протез, он даже подержал руки, чтобы кисть не стукнулась о кромку зеркала.
Потом вампиры перешли сами.
Мы посадили протез в кресло. Индар подошёл, остановился напротив, обхватив себя руками, и уставился кукле в лицо. Меня поразил его вид: единственный глаз Индара наполнился слезами, реально — его воображаемая призрачная слеза скользнула по щеке, он вытер её плечом, как гимназист.