— Почти прошла, — Индар застегнул последнюю пуговицу и принялся медленно повязывать платок. — Хочется ещё смотреть на себя. На эту… маску… с живыми глазами… И у тебя так было?
Я кивнул:
— Скоро станет легче.
— Двигаться очень легко, — сказал Индар. — Чувствую себя моложе на двадцать лет. Сильнее. Я ведь сильнее, чем был, да?
Я снова кивнул:
— Бронзовые вставки. Кулаком можно стену пробить… Индар, внутри тебя серебряная пластинка с останавливающей розой. Как мы договаривались. Но даже если вдруг — то не навсегда, запомни и имей в виду.
— Здесь, — Индар положил ладонь на грудь. — Холодок освящённого серебра. Я чувствую. Не навсегда, надо же… Я впрямь не знаю, чем буду расплачиваться, Клай. С тобой, с Барном, с этим чудным вампиром… я найду, не думай.
— Это ты пока не думай, — сказал я. — Ты отлично встал, хотя и странновато. Ощущаешь себя кадавром?
Индар снова взглянул в зеркало. У него просто голову туда сворачивало. И снова дотронулся до лица, до губ, поправил волосы… опять потёр грудь над розой.
— Не знаю, Клай… кадавром… наверное, нет. Лич, — я услышал в его голосе улыбку. — Я ощущаю серебро, Клай… но я чувствую и этот… жар… Мы с тобой теперь существа одной породы. Наверное, больше люди, чем нелюди…
— Ты привыкнешь, — сказал я.
— Не думай, что я жалуюсь, — сказал Индар. — Мне просто нужно немного времени, чтобы всё это осмыслить. Но я уже понял, как сильно ошибался… во многом. Я оценил. Ты ведь пришёл меня звать, да? И вампиры ждут? Пойдём. Я в порядке.
Снова взглянув на себя в зеркало, он не торопясь, тщательно завязал платок. И мы вместе пошли в столовую.
Глава 13
В столовой Эглир отчитывал Ричарда. Зрелище, поражающее воображение.
— … исключительно из-за вашей юности, прекраснейший мессир Князь, — говорил он тоном гимназического учителя-зануды. — И вдобавок, простите меня тысячу раз, вы, даже являясь Лунным Князем и владыкой Сумерек Перелесья, всё-таки, происходите из другого круга. Это неизбежно вызывает некоторые проблемы…
— Ничего себе! — весело удивился Индар. — Этот пыльный упырь забыл, по чьей милости ещё не упокоен? Однако!
Я слышал в его голосе поднятую бровь, выпяченную губу, наморщенный нос — и было предельно непривычно видеть при этом бесстрастное лицо сказочного эльфа.
А вот Эглира впечатлило.
Не знаю, на что он рассчитывал, когда ткнул призрака в больное место. Вероятно, не верил до конца в успех обряда: ясно же, что Индар — душа Случая и Хаоса, принадлежит аду чуть не по рождению. Если бы не Ричард, у нас и не получилось бы. Но одно дело — тыкать призрака, а другое — ссориться с некромантом.
А Индара встряхнула перепалка: я ощутил, как от него шибануло жаром Дара, как из паровозной топки.
Мощным!
У Барна вспыхнули щёки, Ричард улыбнулся, а я подумал: ничего себе, мы ведь в резонансе, братцы! Явственно чувствую. В резонансе с Индаром.
Вот Карла расхохочется!
Эглир встал, чтобы перед нами расшаркаться. Отвесил даже более вычурный поклон, чем меня учил мессир Валор.
— Я всего лишь хотел отметить… — начал он виновато.
Индар зло хохотнул:
— Тебе свобода в башку ударила, Эглир? Живого маршала поучать, неумершего Князя — Господа Бога поучить не хочешь, плесень могильная? — и продолжил с ледяным презрением: — Выбирай тон, Эглир. И слова. Если не хочешь пойти на ингредиенты.
— Полагаю, вы всё-таки… — заикнулся Эглир.
— Полагаю, ты забыл, что сделал бы Эрнст с тем обращённым, который посмел бы заговорить без должного почтения, — сказал Индар. — Ты бы десять лет провёл в опечатанном гробу — в самом лучшем случае, дорогуша.
Эглир вздохнул. То ли он осознал, то ли просто вспомнил.
— Да ничего, что ты завёлся-то, Индар? — сказал Ричард. — Это ж Эглир, он всех учит.
— «Из-за вашей юности», «другого круга», — брезгливо повторил Индар. — Ты не знаешь, откуда вытащил их всех, Ричард. И этого… я ещё помню, как он рядом с моей леди не то что кашлянуть — вздохнуть боялся. И с Эрнстом, старым упырём, вёл себя как нищий студент с домовладельцем.
— Ну… я-то не хочу их пугать, — улыбнулся Ричард.
— Они привыкли за много лет и по-другому тяжеловато понимают, — сказал Индар. — И тебе-то, быть может, и до фонаря, что этот упырёк ткнул тебя происхождением, солдатик, а вот меня — бесит. Я тебе спасибо не сказал, прекраснейший мессир Вечный Князь, за всей этой суетой… за то, что ты со своими обращёнными таскал через зеркала мои… печальные гнилые потроха. И за обряд. Это ты себя ведёшь как истинный аристократ — и сам не знаешь этого.