— Какой я аристократ-то? — весело удивился Ричард.
— А вот такой, — сказал Индар. — Каким пятьсот лет назад титулы давали за подвиги в бою, а не за то, что нежней лизнул… брось, не думай о ерунде. Я бы хотел дать тебе крови, но не знаю как.
Ричард взглянул на него — и, видимо, не рискнул полезть целоваться, как к старому приятелю. Только протянул руку — и, видимо, они оба что-то словили через рукопожатие… хотя, конечно, это и рушило обряд, и по силе с поцелуем не равнялось.
А я смотрел на них, на ухмыляющегося Барна, на пристыженного и мрачного Эглира, на Рэдерика, который положил руки на стол, а голову на руки, но пытался не заснуть. Смотрел — и думал: надо же, как яростно Индар ненавидит людей и нелюдей своего круга, зато определённо способен на искреннюю симпатию к плебеям… Может, стоило рассказать ему о пивнухе моей матери? Вдруг это немного сняло бы напряжение?
Впрочем, уже не было смысла.
Мне показалось, что Индар, как мальчишка семи-восьми лет, учится странной и непостижимой вещи — товариществу. Я очень хорошо это понимал. Я сам в двадцать два начал учиться тому, чему обычно учатся в четырнадцать-пятнадцать: любить женщину.
Наверное, потому так и сорвало чердак — вместе с черепицей и стропилами.
Мы с Индаром впрямь существа одной породы. У нас не было детства. У нас не было юности. И теперь мы оба пытаемся как-то всё это наверстать в искусственных телах — судьба порой полна злой иронии.
Но время всё это осмыслить пока не пришло.
— Ты ведь хотел рассказать о демоне, Ричард, — сказал я. — Вопросами субординации займёмся потом. Сейчас — о важном, пока часы ещё не пробили три.
— Четыре, — улыбнулся Ричард. — Нынче начинает светать в четыре. Научный подход! Но — да, про демона. Я как раз начал говорить, что послал Солвера, чтоб он проследил, куда демон пойдёт. Мы только с ним боялись, что демон просто канет в ад и там мы его не сможем достать. Но он полетел.
— Бесплотный? — спросил я.
— Бесплотный, — кивнул Ричард. — Как, всё равно, дым из трубы — только без трубы. Будто ветер его гнал. И Солвер обернулся совой и полетел следом. И прилетели они в Ельники. Там, за городом, в лесу уже, вернее, на скале над лесом — старинный такой замок. Знаете, почти что крепость: каменный вал, а из-за него башни торчат, как штыки. Вот туда демон и ушёл.
— Ты это рассказал, а Эглир начал всеми кишками показывать, что узнал этот замок? — спросил Индар. — Да? Ну да, замок-то приметный. Приют Туманов. Родовое гнездо дома Тумана. Помнишь, мы проехали в городе сгоревший особняк, Клай? Я ещё сказал: интересно, жив Нагберт или нет. По всему видно, что он жив. И здорово интересуется происходящим. Это одновременно и хорошо, и плохо.
— Почему? — спросил Барн.
— Хорошо — потому что я хорошо его знаю, — сказал Индар. — Мне даже случалось с ним работать. А плохо — потому что Рандольф предполагал Нагберта своим секретным оружием, на тот случай, если что-то случится с моей леди. Он ведь не думал, что навернётся всё вообще: фронт, трон…
— Обрадовал, — сказал я. — Если Рандольф считал, что Нагберт может хоть отчасти заменить Хаэлу, мне этот тип заранее не слишком-то нравится. Это ведь он, ты говорил, сжёг мотор какого-то несчастного дурака вместе с пассажирами и водителем?
— Ягнёночек, — усмехнулся Индар. — Да по сравнению с тем, как Нагберт обычно развлекался, эта выходка с мотором и жруном — просто игра в фишки-шарики. Каковы его реальные возможности — я себе не представляю, говорю совершенно откровенно. Тэшлин, бедолага, любил форсить и пускать пыль в глаза, а Нагберт всегда был скрытен. Но у меня есть некоторые основания считать, что… таки да. Что он мог бы заменить Хаэлу, хоть моя леди и была во всех смыслах уникальна и в своём роде единственна. Нагберт — вышесредний демонолог. И было бы просто здорово с ним пообщаться.
Эглир деликатно кашлянул.
— Прошу прощения, прекраснейший мессир Индар, — сказал он с истинно светской любезностью, без всяких брюзгливых ноток. — Осмелюсь заметить, что мой праправнук, мессир маршал, вряд ли согласится на это «пообщаться». Ему приходилось видеть Нагберта — и упомянутый мессир оставил по себе крайне негативное впечатление…
— И кто ж его осудит, — сказал я. — Я вот не видел, а у меня заранее впечатление крайне негативное.
— Я, — сказал Индар. — Осужу. Потому что предельно глупо отказываться от любых контактов с тем, кто может организовать целый букет отменных неприятностей. Клай, ты ведь отметил, что говорила леди Карла… э… про логово странной твари, я верно запомнил? Где-то в районе Серого Брода? Ты бы расспросил леди про эту тварь поподробнее. Я понял только, что это не какой-либо страж: леди, привыкшая называть их «жрунами», вряд ли назвала такого «странным».