— Ты прав, — сказал я. — Мне кажется, она имела в виду что-то наподобие тех громадных гадов, похожих на сухопутных осьминогов, что мы сожгли в Синелесье.
— Если это так, то я почти гарантирую: это отметился Нагберт, — сказал Индар. — Он специализировался на формах для демонов из средних кругов… А Рандольф всё хотел, чтоб ему доставили что-нибудь из нижнего… А, бездна, ты не представляешь, какие запросы и аппетиты были у этого идиота! И кое-кто из группы моей леди был рад ему поддакивать. Впрочем, сейчас это неважно. Важно, что Нагберт экспериментировал с разного рода составными кадаврами, которые могли бы вмещать демонов, не способных существовать в нашем мире без формы. И какие ещё у него могут быть сюрпризы — не предскажу.
— Он тебе не доверял? — спросил Ричард.
— Он никому не доверял, — хмыкнул Индар. — Никто никому не доверял… ну, может быть, членам своей группы только, да и то — на полшишечки. Моя леди Нагберта недолюбливала, прямо скажу. У него тоже были какие-то тайные дела с королём. Но Нагберт же кровный аристократ, дом Тумана, барон Замошный ведь! А леди… ну… она-то уж точно не могла похвастаться древностью рода.
— Дворянство ей пожаловал Рандольф? — спросил я.
— Только дворянство, — сказал Индар. — В виде придворной должности. Королевская травница, курам на смех. Цепляло её за живое… у её дома это в крови, кажется… но неважно. Нагберт тоже не любил Хаэлу. Он просто ненавидит одарённых женщин.
— И Карлу? — вырвалось у меня.
— Карлу, знаешь, немногие здесь любили, — сказал Индар. — Рандольф порой слетал с нарезки, надирался, как наёмник, и слышал бы ты, какими словами крыл ведьм с побережья. У него был такой прекрасный, такой чёткий и надёжный план — взять Прибережье целиком, без всякой войны, тёпленьким… что и произошло бы неизбежно, если бы не Карла. Или — если бы не Куколка: она ведь где-то разыскала сильную некромантку и привела во дворец.
— Насколько я могу судить, мессиры, — заметил Эглир, очень вежливо и светски, — по слухам, по болтовне более или менее доверенных лиц Эрнста… — и замолчал.
— Да продолжай! — щедро позволил Индар.
— Да-да, — сказал я. — Мне тоже интересно.
— Так вот, — сказал Эглир. — Всё, связанное с оккультными практиками, всё, хоть отдалённо связанное с некромантией, секретили и у нас, и на побережье, как только могли. Я слышал от очень доверенных лиц, что эту моду на всяческие женские глупости — на гадания на храмовых свечах, на пошлые песенки о вампирах, жеманство со смертью — поддерживала именно группа мессира Нагберта. Его люди оплачивали и писак, и актёров, и художников… Предполагалось, что вся эта кладбищенская мишура отвлечёт народ от реальной подготовки к большой войне… а у соседей, которые тоже увлекутся, создаст впечатление, что чернокнижные практики заодно с некромантией — не оружие. Так… легенды, страшные истории, дамские игры, мода бездельников из золотой молодёжи…
— Однако, — сказал я. — Ну да. У них почти получилось.
— А ведь о чём-то таком я всегда догадывался, — сказал Индар. — Становится понятно, почему, кроме прочего, Нагберт и его люди и ненавидели Карлу истово. Видишь, насколько она испортила погоду. Когда у вас пошли испытания всяческих некромантских практик, Рандольф начал торопить и Нагберта, и Хаэлу. Он считал, что нужно срочно нанести удар, уничтожить, пока ещё можно, и ваши технологии, и само представление о том, что мощи Перелесья можно что-то противопоставить. Аналитики убеждали его подождать, но Рандольф закусил удила, его несло, он считал, что мы опаздываем, ему было нестерпимо и подумать, что его переигрывают две девчонки… и приходится признать, что он был прав. Но мы отвлеклись. Сейчас, я думаю, с той стороны и Норфина любят не нежнее, чем Карлу: он ведь доломал то, что осталось после войны. Синелесье, любимая база Хаэлы, детище её, потеряно, конечно… но, я думаю, у Нагберта есть кое-что про запас. И если мы не попытаемся как-то выйти с ним на контакт, удар он нанесёт, даже не сомневайтесь.
— Чревато гражданской войной, — сказал Эглир очень мрачно.
— А пупок у него не развяжется воевать с армией? — сказал Ричард, так же мрачно, как Эглир. — Да ещё и с нашей, перелесской армией?
Индар очень удачно закатил глаза — последнее, что у него осталось в смысле гримас.
— Если Нагберт будет воевать, то не за Перелесье, а за себя, — сказал он. — Лично за себя. Прекраснейший мессир Князь, солдатик мой касатик, ты ещё не понял, как люди Хаэлы и Нагберта, чуть не сказал, их обращённые, относились к таким, как ты, а? Или как этот вон ягнёнок Барн? Какая им разница, чьей кровью штык смазать или плеснуть на алтарь. Что им границы! Они имеют в виду весь Великий Север. Сделать его своей вотчиной, сокровищницей, кормушкой — как хочешь. И таким образом обрести силу, чтобы сломать Чёрный Юг. Обрести такую власть, какая и не снилась древним королям.