— Это не жрун, да, — сказал я.
— Это не страж, — сказал Индар. — Моя леди называла таких «танцорами». Это четвёртый круг. Мы не делали таких для армии, с ними вообще никто старался не связываться. Нагберт — псих.
Солдаты и Барн смотрели вверх, как зачарованные. Было на что, сказать по чести.
Рэдерик честно пытался не показывать страха, но ему явно хотелось держать за руку кого-нибудь из нас.
— Это ничего, — сказал я. — Гад во плоти, значит, можно его прищучить. Дай мне винт, — и протянул руку ближайшему солдату.
Ну да, по уставу он не должен. Но он отдал — и кто его осудит.
У меня было чёткое ощущение, что тварь рассматривает нас внизу. Поэтому я сделал вид, как сумел, что проверяю оружие. Это, наверное, было очень глупо, но ничего умнее просто не пришло в голову: тварь нервировала меня даже сильнее, чем жруны. Я надеялся так показать ей, что я безопасен.
Я стоял спиной — и чувствовал спиной, чувствовал Даром так сильно, что тварь на крыше ощущалась затылком как источник тёмного жара.
— Сидит? — спросил я у Индара.
— Там же, — сказал Индар. — Выжидает.
Я понимал, что у меня только один выстрел. Я понимал, что, скорее всего, промажу. Я понимал даже, что нужно плюнуть на тварь на крыше и бежать внутрь флигеля, главное — там. Но хоть разок надо было в него шмальнуть на удачу.
И тут мне пришло в голову ещё кое-что.
— Парни, — сказал я. — Если, паче чаяния, попаду — добивайте. Но не поднимайте оружие, пока не выстрелю.
Кажется, они поняли.
А я закрыл глаза, чтобы как можно чётче сосредоточиться на жаркой точке позади и наверху. Я почти видел его сумеречным зрением, мне казалось, я чувствую, как он шевелится там, на крыше.
И я развернулся и пальнул как можно быстрее. Так быстро, как только позволило механическое тело. Так быстро, как не вышло бы у живого.
Гад захлопал крыльями и уцепился за карниз — повис, как громадная летучая мышь, и одно крыло бессильно свесилось, полоскалось, как сорванный парус. Вот тут-то я и оценил перелесцев Норфина: почти в тот же миг они дали по твари дружный залп, четыре выстрела слились в один.
Тварь, трепыхаясь, полетела с карниза. Падая, она выдохнула длинный язык чадного пламени, но он пришёлся на стену кольцевого здания. Демон упал в розовый куст и забился в нём. Я поразился, насколько он легче и маневреннее, чем жрун: он бился почти как живое существо, только движения выглядели совсем непривычно и неестественно. Что-то бескостное, упругое…
Мы дали ещё один залп.
Гад выдохнул пламя отвесно вверх, загорелись ветки, через миг загорелись и его собственные крылья.
— Кровь! — приказал Индар за моей спиной.
— Бери, — выдохнул Барн, видимо, резанув запястье.
— Истеки собой, дитя бездны! — запел Индар и перешёл на язык Прародины. — Где тебе дело, где тебе пища, где тебе место, быв огнём — отойди в огонь, рассыпься пеплом, оставь плоть сию и вернись в глубины, породившие тебя!
Наш резонанс в этот момент стал абсолютным. Миг — и куст превратился в столб гудящего пламени. Он прогорел и спался за время, которое понадобится человеку на пару вдохов.
— Ничего себе! — радостно выдал солдат, у которого я отобрал винтовку. — Вот это штука!
Я отдал ему оружие.
— Ого! — радостно протянул Рэдерик.
— Интересно, он один был? — спросил Барн.
— Я пока других не чувствую, — сказал я.
— Другие пробираются в флигель, — сказал Индар. — Этот, похоже, отвлекал. Нам надо туда!
Солдат отпер тяжёлую дверь — и мы вбежали внутрь.
И тут же услышали истерический женский вопль.
— Опоздали, бездна! — рыкнул Индар и дёрнулся вперёд.
Мы — за ним.
— Там же щиты! — бросил я на бегу. — Как так?
— Пока не знаю. Сюда!
Мы неслись по тёмным галереям, еле освещённым лунным светом из окон и редкими, не менее тусклыми лампами, и слышали, как где-то вдалеке грохочут сапогами, как дама заходится в истерике — и как заорали дети.
— Это леди Олия! — выкрикнул Рэдерик, пытаясь успевать за нами. — И малыши!
Откуда-то издалека, с той стороны, где жил Норфин, грохнули револьверные выстрелы. Вот этого ещё не хватало…
Индар остановился.
— Куда? Командуй.
— Норфин, — решил я, чувствуя угрызения совести острой физической болью.
Бросить женщин и детей на произвол судьбы было предельно подло, но твари не нашли бы у них принца, а сами дамы ни на что им не нужны. Им Норфин нужен.