Люнгера окончательно взяла себя в руки. В её тоне появились металлические светские нотки.
— Атака была спланирована аккуратно, — сказала она. — Трубач прошёл под нами, я чувствовала… но вы, как я поняла, остановили волну?
Индар кивнул.
— Танцор смотрел в окно, — сказала Люнгера. — И перепугал Олию. Но он определённо уточнял путь, да?
— Как глубоко вы погружены в тему, Лягушка, — сказал Индар. Я услышал еле заметную усмешку в его тоне. — Не ожидал.
— Я переписывала на машинке кое-что и для мужа, и для Нагберта, — сказала Люнгера. — Куски наблюдений, переводы, статистические таблицы. Видите, я ничего не скрываю. Скажите: на что мы можем рассчитывать, Индар, дорогой? Вы ведь понимаете, что происходит?
— Хм, — Индар взглянул на меня. — Интересная постановка вопроса…
— Мессир Клай — ваш человек, Индар? — спросила Люнгера. — Я могу говорить при нём? Это ведь он… ну… вот эта ваша… оболочка — это ведь прибережская методика, очевидно — его работа?
— Да, он мой прибережский коллега, — сказал Индар абсолютно невозмутимо. — И оказал мне огромную услугу. У меня есть немало оснований ему доверять.
— Хорошо, — сказала Люнгера. — Тогда скажите: мы ведь можем как-то связаться с Нагбертом? Я надеюсь, он постарается и впредь не задевать своих… но свои ли мы ему? При существущем положении вещей надо как-то дать ему знать, что мы можем быть ему полезны. Ваша квалификация ведь позволяет вам заменить Хоурта, верно? А методика мессира Клая может оказаться просто бесценной… Нагберт сейчас, очевидно, прикидывает, как лучше покончить с этим… затянувшимся фарсом… и мне бы очень не хотелось, чтобы он счёл меня… да и вас тоже, дорогой… сторонниками диктатора. Предположу, что не только армейские выскочки, но и несчастные предатели вроде Вэгса и Хаута Белопольского очень плохо кончат, как только Нагберт заберёт власть.
— Так-то её будет непросто забрать, — хмыкнул Индар. — Вряд ли Нагберта признает Святая Земля… там пробу негде ставить. Он хочет быть диктатором, который сменит другого диктатора?
— И наведёт порядок, — сказала Люнгера с холодной злобой. — Не думаю, что какой-нибудь простец сможет справиться с тем зверинцем, который разбежался по лесам после катастрофы в Синелесье. А Святая Земля признает, куда они денутся! Сейчас несчастные простецы барахтаются, будто слепые котята, но если власть возьмёт рука, которая может её удерживать, Святая Земля и прочие соседи будут вынуждены признать силу.
— Думаете, Нагберт будет собирать по лесам то, что там бегает? — усмехнулся Индар заметнее. — Чтобы произвести впечатление на Иерарха?
— Когда с диктатором будет покончено — несомненно! — воскликнула Люнгера. — Да не надо меня проверять, Индар, вы ведь меня знаете! Норфин приказал убить мужа, а идиоты-исполнители застрелили и Дэрека! Не будь я слабой женщиной, я бы выцарапала ему глаза. Вы ведь умеете искать через зеркало, дорогой? Раз вы вернулись — я спокойна. Я только хотела напомнить вам о себе. Не забудьте меня, когда будете разговаривать с Нагбертом. И можете рассчитывать на меня полностью.
— Хорошо, — сказал Индар. — Я так и сделаю.
Люнгера устало улыбнулась и, кажется, уже собралась прощаться, — но вдруг её осенило:
— А для чего вы остановили волну, Индар? Если бы не вы, с диктатором было бы покончено уже сегодня!
— А также, полагаю, с Лиссой, и точно — с её сыном, — холодно сказал Индар. — Я считаю эту атаку пристрелкой или просчётом. Потому что в ином случае это безнадёжная глупость. Надеюсь, Нагберт понял намёк и впредь, до самого разговора с нами, будет действовать более осмотрительно.
Люнгера несколько даже смутилась.
— Простите, дорогой, — сказала она. — Конечно, вам виднее, вы ведь с ним работали…
— Идите отдыхать, Лягушка, — сказал Индар. — И успокойте детей. Всё будет в порядке.
— Доброй ночи… ах, доброго утра! — улыбнулась Люнгера. — Я на вас надеюсь. До свидания, мессир Клай!
Я щёлкнул каблуками. Мы проводили Люнгеру взглядами, она ушла в апартаменты, которые Норфин отвёл «чернокнижным вдовам». Я слушал, как удаляются её шаги, и пытался справиться с тянущей душу жутью.
— Мне кажется — или тебе неуютно, ягнёночек? — насмешливо спросил Индар.
— Мне неуютно, — признался я. — Ещё как.
— Понимаю, — так же насмешливо сказал Индар. — Мне тоже. Но этот неуют, знаешь ли, сущее удовольствие по сравнению с теми ощущениями, которые у нас с тобой будут, если Нагберт впрямь доберётся до власти.