— Моя, — сказал я. — Я отлично снимаю порчу. А сама порча — твоя работа?
— Я не пачкаюсь такими вещами! — Нагберт дёрнул себя за ворот, отодвигая галстук. Душило его. — Порча — это вон… всякие паршивцы и подонки вроде твоего Индара! И простецы, которым только пообещай хоть денег, хоть святоземельский паспорт — они из собственной кожи вылезут, не говоря уж о том, чтоб с другого её содрать! Святая Земля платит! Святой Земле не нужен ваш маршал! Идиот упрямый, простец тупой, как с ним разговаривать, он же не понимает! И островитяне зря лезут со своим принцем, норовят его под две короны подсунуть… я им письмишко написал, пусть, мол, приезжает, договоримся, — и злобно, с привизгом, расхохотался. — Вот будет потеха, если впрямь припрётся! Но не дурак, побоится…
— Хех, забавно! — удивился Индар. — И ты всерьёз собрался его кокнуть?
— Очень, конечно, жаль Тэшлина, — сказал Нагберт, скалясь, — но, на худой конец, болотную лихорадку какому-нибудь спесивому идиоту любой мой лаборант организует. Да хоть бы и ты, если ты теперь у меня под рукой. Ты же можешь?
— Зараза — не мой профиль, — сказал Индар. — Я — лучше удар. Или сердечный приступ.
— Ну так и удар, — Нагберт скрипуче захихикал. — Такой молодой, хнык-хнык! Напыщенные идиоты! Святая Земля против. Святая Земля хочет Гэлиса из дома Дубравы, там всё уже определили. Слюнявого придурка, припадочного, с паршивой наследственностью. Его сейчас дипломаты святоземельские облизывают, как леденчик. Бездна, это они не знают про мальчишку! Думают, помер ещё в детстве. Хоурт не зря берёгся. Мальчишка ценный, бесценный, узнают — из кожи вылезут, чтоб шлёпнуть. Королевское чудо.
— Да ты что… — еле выговорил Индар.
Нагберт шмыгнул носом.
— Что я?! Я же задницу грею! Я струсил! Это же не я добываю данные из самых первых рук, принципиальные, необходимые для выживания, бездна адова! Там у них — пророчество, проклятие, такие силы… они догадываются, но не знают точно. И в любом случае они хотят Гэлиса, они его готовят, они в него вкладываются. И если им удастся — всё, хана, кранты, кранты Перелесью. Они больше на нас не ставят, теперь они решили нас сожрать.
— А что же ты? — спросил Норфин.
Он спал с лица. Просто посерел. Крутил пуговицу, чтобы не тряслись руки.
— Что я?! — зыркнул Нагберт. — Мне предлагали курировать Гэлиса в новой группе Хаэлы. Эти ваши финансы… миллионы, бездна, миллионы — и кое-что сверху.
— Неужели ты отказался? — спросил Индар с откровенным глумливым смешком.
А Нагберт словно разом устал и обмяк. Он снова сел, вскарабкался на кресло, как Рэдерик: он был даже ниже ростом, чем принц-бастард.
— Я обещал подумать, — сказал он серьёзно и мрачно. — Иначе не ушёл бы оттуда. Мы сейчас у святоземельцев не в чести, знаешь ли. Они даже и не скрывают, что пускают Перелесье в расход… разве что предложили кое-кому из наших поучаствовать в дележе трупа.
— И Хаэле? — тихо спросил Индар. — Неужели она впрямь жива? Похоже на лютый бред…
Нагберт вздохнул.
— Не вполне, — сказал он. — Ей, видно, не простили потерю демона… да ещё ведь и прибережцам она его оставила, на опыты… Она теперь одержимая, совсем одержимая, и как её душа уживается с демоном в одном теле, ты меня не спрашивай. Не знаю и знать не хочу. Выглядит… впечатляюще. Так-то, чисто по-человечески — лучше б ей умереть, конечно. Но она сама себе судьбу выбрала — и просто умереть ей уже не дадут.
Норфин покачал головой. Индар содрогнулся.
— Вот да, — сказал Нагберт. — О тебе она… оно — спрашивало. У кураторов Хаэлы есть и к тебе вопросы, шут. Ты, видно, хорошо повоевал… прямо странно, что до тебя ещё не добрались. Но если доберутся, тебе не позавидуешь.
— Меня прикрыли прибережцы, — сказал Индар.
— За какие заслуги? — хмыкнул Нагберт.
— Пожалели, — сказал Индар странным тоном. — Карла Прибережская пожалела. Наивная девчонка.
— И этот офицерик пожалел? — оскалился Нагберт. — Жалостливые… Слышь, белый, ты ведь понимаешь, что войну вы не выиграли? Вы первый раунд выиграли, первый тайм. Первую атаку отбили. Теперь будут переговоры со Святой Землёй, святоземельцы попробуют как-нибудь угомонить ваших ведьм, чтоб воду не мутили… Но если я понимаю хоть в чём-то — нулевая польза будет от всего этого. Потому что вы там, на побережье, для святоземельцев глубоко неправильные — и быть вас не должно. Жалостливые слишком.