— Насчёт простого — это к медикам, — сказала Карла. — Как искусственный? Хочешь сбитня?
— Благодарствуйте, — ухмыльнулся Барн и взял кружку. — Искусственный-то? Да слабенько как-то видно. Тут, по всему, привидений ни единого нету. И тварей адских нету. Вот только… — и вдруг побагровел и замялся.
— Ты чего? — строго спросила Карла.
— Ну… — Барн почесал в затылке, блуждая взглядом по стене. — Как вчера-то тут у нас полыхнуло — это, прощенья просим, аж с Корабельной улицы было видно… Вы до сих пор того… прощения просим… светитесь оба.
Карла прыснула.
— Дар у Барна слабенький, — сказал я. — Еле-еле теплится, даже несмотря на такую серьёзную жертву. Видимо, мы с тобой и вправду недурную свечку зажгли вчера.
И тут Тяпка залаяла, поднимаясь на задние лапы: по тихой, ещё только просыпающейся улице подъезжал мотор.
Мне сразу стало холодно. До озноба.
Мы переглянулись — и Карла кивнула:
— Это за мной.
— Мы увидимся, — сказал я. — Может быть, даже скоро.
Карла остановилась у дверей, грызя костяшки пальцев на изуродованной руке. И вдруг мотнула головой:
— Берите ваши вещи! Барн, прихвати чемодан их благородия! Прокатимся на королевском моторе до вокзала!
Долгие проводы — лишние слёзы…
Мы вышли в холодное пасмурное утро. Водитель мотора подбежал к нам с зонтом, но Карла мотнула головой: «Не надо, спасибо», — пошла через улицу, подставляя дождю лицо. Я забрал у Барна второй чемодан — если бы не книги, наше барахлишко уместилось бы в солдатских ранцах. Водитель, молодой, в форме жандармского поручика, посмотрел на нас с любопытством и даже, пожалуй, восхищённо. Тяпка встряхнулась и весело запрыгнула в мотор, разлеглась на широком сиденье…
От Карлы шло нежное тепло, которое я чувствовал то ли Даром, то ли, каким-то чудом, своим механическим телом. Она держала меня за руку, перебирала мои пальцы — и глядела на мои пальцы, прятала глаза. Я снова начал бояться, что она заплачет.
Но Карла держалась.
— Носи маленькое зеркало всегда с собой, — говорила она, так и не глядя на меня. — И зеркальный эликсир. Мало ли что… Когда определишься с жильём — сразу поставь защиту, только внимательно, ничего не пропуская… не только на двери и окна, а на камины и вентиляцию тоже, всякое бывает… Проверь пол, проверь зеркала…
— Так точно! — пытался дурачиться я, но было слишком грустно.
— Барн! — Карла постучала его по плечу, чтобы он к нам повернулся. — Лучше тебе спать с мессиром Клаем в одной комнате, слышишь. Вы так вернее почувствуете, если что-то случится… и вообще, ты присматривай за мессиром, как на фронте. Ты ведь понимаешь, куда едете?
Барн вздохнул и шмыгнул носом.
— Вы, прекрасная леди, не опасайтесь, — сказал он так внушительно, как только умел. — Мы с мессиром…
Карла только махнула рукой.
На вокзале провожали дипломатов. Поезд сиял свежим лаком, вдоль вагонов выстроились столичные жандармы, изображая почётный караул, а в виде пряной приправы у перрона гарцевали на некромеханических лошадках-костяшках фарфоровые кавалеристы. Не из ребят Майра, — я их не узнавал — но такие же живописные. Очевидно, из летучей некрокавалерии генерала Эгли.
Моя костяшка сейчас стояла под тентом на прицепленной к поезду грузовой платформе, вместе с мотором и мотопедами перелесцев. Большое начальство решило, что она может мне понадобиться, и я тоже так думал. До лихости кавалеристов мне всегда было далеко, но и мне костяшка представлялась лучшим транспортом, какой только можно вообразить. Гениальное изобретение.
А в наш вагон грузили оборудование перелесской прессы. Сама пресса установила пару светописцев и пыталась сделать светокарточки исторического прощания. Под стеклянным куполом вокзала, не опасаясь намокнуть под дождём, мессир Вэгс, тот самый полномочный посол, который подписывал с нашей государыней мирный договор, весь в благородных сединах и несколько старомодном шике, сердечно прощался с нашим канцлером, мессиром Рашем.
Мессиру Рашу последний год тоже добавил благородных седин. И улыбался он сердечно, но рук перелесцу не жал. Если кто точно знал, во что нам встала эта война, так это Раш — и это знание ему любви к перелесцам точно не добавило.
Но скрывал он мастерски. Свита Вэгса лыбилась и делала брови домиком: похоже, не рассмотрели в любезностях мессира Раша никакой дурной изнанки.
А нас встретил мессир Норис, шеф жандармов. Если и удивился, увидев Карлу, то вида не подал, только щёлкнул каблуками.
— Доброе утро, леди Карла! Здравствуйте, мессир Клай. Как я понимаю, ваши чемоданы вы носильщикам не доверите? Ну и правильно. Но остальной багаж я приказал разместить в вашем купе.