— Благих-то видел… — заикнулся я.
— Королей, — повторил Индар. — Руки целителя, доверие тварей лесных и полевых, женская любовь, слух, склоняющийся к подданным.
— Мама меня не любит, — сказал Рэдерик. — И не любила.
— Самое забавное, — сказал Индар, — что не любит и не любила именно за собственную удачу. Каким-то образом вы мешали ей погибнуть, а она несомненно чувствовала, что именно вы и мешаете. И именно к погибели и рвалась всей душой. Впрочем, весь свет знал, что Лисса — законченная дура.
— А тварей мне не разрешали, — вздохнул Рэдерик.
— Я слышу «но», — усмехнулся Индар.
— Только мышки, — виновато сказал Рэдерик. — Когда никто не видел. А то мама велела бы поставить всюду мышеловки.
Индар взглянул на меня:
— Ты понимаешь?
Именно в эту секунду я и понял. У меня ноги стали ватными от ужаса.
— Аккумулятор? — еле выговорил я. — Нагберт получил аккумулятор?
— Сейчас я думаю, — сказал Индар, — что Нагберт планировал это заранее. И воспитывали нашего ягнёночка довольно специфически… помнишь, что я говорил о благих, но не белых? Похоже, Нагберт и Хоурт хотели каким-то образом воспитать благого чернокнижника… бездна адова… сопротивление материала… но ведь у них почти получилось! — Индара накрыло, ему надо было кривляться, и поэтому он заламывал руки и даже схватил меня за локоть. — Ах, тринадцатый круг, Клай, Нагберт наверняка умеет использовать именно его Дар! Сгинуть мне и рассыпаться, если он не учился! Он здорово разболтался на нервной почве, именно потому, что был уверен: мимо ушей пропустят… ну что я… я ж шут, я — бабья цацка, меня можно вообще не принимать всерьёз, а вы — белые, вы — чужаки, вы — неучи… Маршал — тот вообще простец, всё равно что с табуреткой рассуждать… Вот Нагберт и сболтнул лишнего. Обещал подумать, говорил… а сам нашёл новый аккумулятор для Святой Земли плюс лично для себя. А может, и целиком для себя, как знать. При таком удивительном раскладе может и скрыть от святоземельских: видишь, насколько этот Дар глубоко… ох, бездна!
— Цены тебе нет, Индар, — сказал я. — Если кто-то и может всех спасти, то ты.
Индар покачал головой:
— Нет, ягнёночек, я не могу. Я вообще не представляю, что делать. Понимаю, что происходит, но не представляю, как поправить. Я словно с крыши сорвался, — сказал он с нервным смешком. — Лечу и понимаю, что миг — и вдребезги. Но как это изменить?
— Для начала — не суетиться, — сказал я. — В любом случае будет хорошо, если Рэдерика официально коронуют. Это ведь его усилит.
— Не просто усилит! — Индар потёр лоб, его движения, хоть и чрезмерные, становились всё живее. — Подожжёт! Взорвёт! Представь, если Иерарх Святоземельский коронует… или хоть благословит… я даже предсказать не берусь. Куш!
— Вытащить Перелесье?
— Кто ж ему даст, — горько сказал Индар. — Яркая живая душа, привязанная к гниющему кадавру одним-единственным Узлом. Оцени.
Рэдерик слушал, глядя на Индара во все глаза. На его лице отражалось глубокое недетское понимание.
— Надеюсь, я не слишком огорчил вас, ваше высочество? — сказал Индар.
— Слишком, — сказал Рэдерик. — Но говорите, пожалуйста, мессир Индар. Мне даже больше не обидно, что вы называете меня ягнёночком, потому что мессира Клая и Барна вы тоже так называете. А ещё я думаю, что мы, может быть, уцелеем. Вы сильные, мессиры.
— Нам бы не просто уцелеть, — сказал я. — Нам бы победить.
— Я так далеко не смотрю, — сказал Индар.
— Мессиры, это самое… — кашлянул Барн. — А что ж, Нагберт этот вторую Святую Землю тут затеял? Чтоб перевеса не было? Мол, государь благой, а рядом — дырка в ад, как по-писаному разложил ведь!
— Да, — сказал я. — Но для начала, я думаю, жизнь в стране всё-таки наладится.
— Я бы не был так уверен, — сказал Индар. — Что-то прекраснейшие мессиры Хоурт и Нагберт сделали с принцем… что-то странное с ним сделали. Этот самый Дар, королевское чудо, так в нём запечатан, что почти не ощущается… Проявлялся только с мышками, выходит…
— Прятали, — сказал я. — Ты говоришь, перестали показывать принца, как только он немного подрос? Именно Дар прятали ото всех.
— Прятали… — повторил Индар. — Это ясно, но как? Что-то странненькое в вас чувствуется, ваше прекраснейшее высочество, но… тепло должно течь, как патока… я ведь видел Майгла…
Рэдерик пожал плечами.
— Я ничего не помню, — сказал он грустно.
— Вам, я думаю, было года три или четыре, — сказал Индар. — Не сомневаюсь, что вы были неглупым младенчиком, прекраснейший мессир, но всего лишь младенчиком… как же…