Все улыбнулись и похвалили его за такой приятный тост.
- Софа, я помню, какой ты была маленькой и что была похожа на маленького поросёнка с очень милыми щёчками, - сказал он это при всех. Он забыл, что она уже не страдает лишним весом. Лиза начала смеяться, чтобы обидеть и задеть чувства сводной сестры. У неё получилось. Софа, ранее уплетавшая цезарь, мгновенно покраснела, и еда встала поперёк горла. Она не могла её проглотить. Ей было больно; она опять почувствовала себя ненужной девчонкой и полным посмешищем.
- Поросёнок, - сквозь смех сказала Лиза, в буквальном смысле не стесняясь ни отца Софии, ни её самой.
София вскочила из-за стола и побежала в ванную. Как только она забежала в комнату, сразу прислонилась к двери, которую закрыла.
- София. - Олег стоял рядом с дверью и долбился в неё. - Открой, - потребовал он, а она только начала сползать вниз по деревянной поверхности. Слёзы огромными и быстрыми потоками текли из красивых глаз. Обида и боль душили её, притупляя остальные чувства.
- Я скоро вернусь, - пообещала она, чтобы Олег побыстрее оставил её. Она должна была побыть одна.
Сейчас ей никто не мог помочь. Его извинения не изменили бы главного - он вновь и вновь будет видеть в ней ту маленькую и толстенькую девушку.
- Открой, пожалуйста, - его голос приобрёл нежные нотки, но и проскальзывала вина и сожаление.
- Нет, уходи! - закричала София, ударив пол кулаком, пытаясь сдержать слёзы. Не помогало.
- Я буду сидеть здесь, пока ты не выйдешь! - Олег присел, облокотившись на дверь.
Софа ничего не ответила, а только встала и отправилась к раковине, чтобы промыть лицо от слёз и косметики.
- Ты уродка, - сказала она самой себе, смотря на себя в зеркало. Тушь растеклась, тоник слез, а глаза были наполнены слезами.
Она быстро ополоснула лицо холодной водой, чтобы прийти в себя окончательно.
- Прости, - коротко сказала она отцу, как только вышла из ванной.
Олег посмотрел на неё добрым взглядом.
- Ты ни в чём не виновата, это я, идиот старый, ляпнул не подумав. - Он виновато посмотрел на неё и почесал затылок.
- Ничего, я всё понимаю, - вновь холодным тоном. Ей было плевать на его извинения. Она понимала, что он сделал это специально.
- Пойдём к столу, - попросил её отец, приобняв за плечи.
- Я не хочу. - Она сбросила его руки со своих плеч. - Домой нужно ехать, - пояснила София, вымученно улыбнувшись.
- Я тебя отвезу.
- Не нужно, - со строгостью в голосе отрезала она.
- София, - попытался убедить её Олег.
- Пока. - Софа приобняла его и направилась к выходу из квартиры. Олег смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
***
София шла всю дорогу пешком, обдумывая каждый момент, который произошёл сегодня. Пыталась найти оправдание своему отцу. Не получалось. Он даже не заступился за неё, когда все смеялись над ней. Просто продолжал есть свой ужин и посмеиваться с остальными.
Вновь родной подъезд с обшарпанными стенами, сломанным домофоном и неприятным запахом сигарет.
- О, привет, - услышала она, когда двери лифта распахнулись. Перед ней стоял Ян, который курил сигарету.
- Здравствуйте, - сдержанно и испуганно произнесла она от неожиданности. Она ещё не успокоилась, и слёзы стекали по её лицу.
- Ты чего такая кислая, как лимон? - Ян кинул сигарету на каменный пол площадки, затушив её тапком.
- Всё хорошо. Можно я пройду? - Её нервы были на пределе. Слёзы не желали ей потакать. Да ещё и Ян тут прицепился!
- Нет, - выпалил он, преградив ей путь к её квартире.
- Почему? - София выпучила свои глаза, опешив от такой наглости.
- Потому что ты плачешь, а я не люблю, когда девушки слёзы льют. - Он улыбнулся и вытер скатившуюся с глаз Софы влагу своими большими пальцами.
От прикосновения к своей коже она вздрогнула и отодвинулась от него.
- Мне нужно идти, - угрюмо сказала она и протиснулась сквозь преграду в виде Яна.
- Ну ты и нервная, - кинул тот, когда она закрыла перед его лицом дверь.
Измениться, но зачем?
София всю ночь проливала слезы от обиды и отчаяния. Глаза ее болели и ныли, чтобы она их наконец-то закрыла и легла спать - отправилась в царство Морфея. Но Софа как будто хотела испытать ещё большую физическую боль.
Слезами пропиталась подушка, а сердце болью и огорчением. Страшная детская и самая настоящая обида уже давно жила внутри неё. Она напоминала о себе, когда Софии было плохо, когда она была разбита, чувствовала себя ненужной девочкой, которая была не идеальна и не станет ей никогда.