Она понимала, что вновь вернулась в «добрые» времена, когда отец непринуждённо подшучивает и задевает её. Софа это прекрасно понимала. Как только София вошла в квартиру, сразу же помчалась в ванную, чтобы «очистить» желудок. Она боялась, что наберёт килограммы. Каждый раз, садясь за стол, начинала считать калории. Потому что знала, где и сколько содержится в каждом продукте. Страдая раньше лишним весом, София частенько прочищала желудок, запихивая в рот зубную щётку, чтобы вызвать рвоту. Да, неприятная процедура, но другого выхода она не видела.
Лишний вес - ещё один повод отца отдать должное Лизе, ведь ее фигура заставляла покрыться завистью каждую, включая и Софию.
Неудачный эксперимент, отбросок, выкидыш - именно так она себя называла, когда от неё отвернулся отец.
Мать была вновь на работе и даже к утру не появилась. Видимо, снова какие-то совещания и тендеры. Это безумно бесило её дочь, но женщина всегда выбирала работу. Она хотела спрятаться в ней от всех своих проблем, включая и Софию. Женщине было тяжело после предательства мужа и того, что ее Соня резко набрала вес, но ещё сложнее было признать, что всё это произошло именно из-за неё.
Если бы она хоть иногда уделяла время мужу, то он бы не нашёл эту «Елену прекрасную».
Утром София проснулась от назойливого звука будильника. Сегодня она должна отправиться в школу.
Она кое-как сползла с тёплой и большой кроватки. Наверное, каждому школьнику знакомо это чувство, когда ты просыпаешься и понимаешь, что вновь новый день в этом ненавистном здании, в котором никто тебе не нравится. Все тебя раздражают. Так и София. Она понимала, что её нигде не ждут и что она никому не нужна. Девушка была лишь частью той серой массы, которая нужна лишь для численности населения.
София решила, что с этого дня не возьмёт в рот и крошки. Только воду и зелёный чай. Она быстро взвесилась и в очередной раз увидела, что к её и так большой массе тела прибавился злосчастный килограмм, от которого так трудно избавиться.
- Чёрт, - выругалась она, вздохнув и закинув голову, чтобы немного прийти в себя от страха.
- Нет, я не стану снова Софией жирухой, - твердо и уверенно сказала себе она, стоя перед зеркалом и любуясь своим пока ещё красивым телом. Она была одета в чёрную юбку чуть выше колен, жёлтую полупрозрачную блузу и чёрный пиджак; этот образ она разбавила туфлями с высокой платформой.
Уверенно улыбнулась и вышла из квартиры. София не надеялась столкнуться лицом к лицу с Яном, потому что она помнила, как вчера закрыла прямо перед его лицом дверь. Она не чувствовала свою вину, потому как нечего было к ней лезть, она была зла на него.
- Что, даже не поздороваешься? - Он перегородил дорогу такой сейчас уверенной девушке. Ян встал перед самым лифтом. Он сам не знал, почему хочет услышать такое скромное и простое «здравствуйте» именно из уст своей соседки. По его взгляду было видно, что он не собирался отступать, пытаясь понять, что случилось с Софией. Ей показалось, что ему важно знать, что у неё творится на душе. От этой мысли ей захотелось провалиться под землю, ведь этот мужчина ей был чужим, соседом, старше. Так нельзя.
- Здравствуйте, - сдержанно произнесла Софа; ей было всё-таки немного стыдно за свой тон, но всё же признавать этого она не хотела. Была слишком упёртой - в мать пошла.
- Хм, ну привет, - грустно усмехнулся Ян и пропустил Софию к дверям лифта.
Он просто понял, что ее что-то тревожит и к ней не стоит сейчас лезть.
«Поговорю с ней вечером. Специально выжду эту девчонку», - подумал про себя Ян, пока наблюдал, как София входит в лифт и нажимает своими тонкими пальчиками на кнопку нужного ей этажа. Они не разрывали зрительного контакта до того момента, пока двери не закрылись полностью.
- И что ему нужно от меня? - задала себе вопрос София, который сейчас внезапно появился у неё в голове.
В школе было отнюдь не так интересно. Первым уроком была история, которую вела очень энергичная женщина примерно сорока пяти лет: у неё всегда были сильные потоки мыслей, и весь урок она не давала сказать ученикам и слова.
Так что София просто просидела за последней партой второго ряда, не разговаривая ни с кем, в том числе и с Настей. Ей было тяжело и больно. В голове чётко всплывал образ отца, когда он говорил те ужасные слова; они пожирали ее изнутри, как будто желая, чтобы София что-то предприняла.
- Софа, пойдём есть. - На перемене к ней подошла Настя, чтобы скрасить одиночество подруги и сходить с ней на обед.