— Прекрати на меня кричать. Ты ничего не знаешь, что происходит в моей жизни. Не нужно делать поспешных выводов, папочка. Я была в самом красивом месте, — видимо, там не ловит связь. Не нужно так кричать из-за пустяков. Побереги свои нервы, — прошипела она, встав с дивана и уверенно подойдя к озлобленному отцу, а затем удалилась в свою комнату. Пусть ей завтра будет стыдно, но она не даст себя в обиду. Теперь всё будет по-другому.
— Я знал, что Вика тебя вообще не воспитывает. Если бы ты жила со мной, такого точно не произошло бы. — Это был удар в спину. София остановилась на лестнице и громко сглотнула, повернувшись лицом к нему.
— А ты сам в это веришь? Ты бы вообще на меня хрен положил. Я бы была вроде какой-нибудь статуэтки, которая тупо стоит и пылится. Она вроде и украшает, а вроде и жалко, что на неё деньги потратил, да и ещё пыль эту с неё вытирать. Ты даже не можешь со мной пару часов провести — только со мной, а не со мной и Лизой. Меня тошнит от неё, и от тебя, кстати, тоже. Прошу не трогать меня никогда!
— На неделе к нам переедет Лена и Лиза, — бросил Олег, смотря куда-то в сторону, словно его дочь минутой ранее не вылила на него всё, что внутри накопилось. Он всегда становился холодным и чёрствым, когда девушка изливала ему душу и говорила, что думала. Ему было проще этого не слышать, чем делать выводы и исправлять ситуацию. Всегда проще «оглохнуть» в нужный момент.
— С чего это вдруг? — задала вопрос Верских и поднялась на ступень выше, даже не повернувшись. Как только она представила себе, что будет жить с Леной и Лизой, в ней всё перевернулось. Она будет словно в аду.
— Я не могу их оставить, они — моя семья, — уже спокойным голосом пояснил он, разводя руками. Он понимал, что это грубо с его стороны, но другого ответа не смог найти, да и — а нужно было?! Пора смотреть правде в глаза.
— Мы тоже когда-то были твоей семьёй, однако нас оставить ты смог, — это было последним и самым тяжёлым, что смогла сказать София. Как трудно ей было в тот момент, никто и не догадывался. Сердце сжималось от жгучей боли, пульс участился, кровь прилилась к щекам, и они начали гореть так, что Верских даже могла чувствовать лёгкое жжение. Перед её глазами стояла пелена, а всё вокруг поглотила тишина. Девушка не стала дожидаться реакции отца, а просто ушла в свою комнату, шатаясь то ли от выпитого ей алкоголя, то ли от усталости и разочарования.