-Какой же был красивый мальчик,- сказала женщина и зарыдала, упав на землю.
Леонид смотрел без жалости, без сожаления. В глазах Ника он видел множество скорбящих лиц, что стояли возле него и не знали, что им делать. Слезы, слезы ужаса.
Леонид увидел, как лица людей краснеют, трава становится желтой. Небо озарилось красными разъедающими пятнами, Леонид стоял среди множества тел и улыбался. Красные пятна разрастались по небу. Они лопались, и из них вытекала лиловая жидкость.
Звуки будильника прервали сон. На потолке, еще мгновение сохранялись отчетливые линии от небесного явления. Девушка собрала свои темно-русые волосы в пучок и записала в блокнот, что лежал под его подушкой, следующее: «Ник и Леонид. Ник умирает. Красный цвет на небе. Выражение Леонида странное. Во сне я не видела себя, но ощущала себя там». Девушка нахмурилась, она часто видела во сне знакомых людей, друзей, которым грозит опасность. Необъяснимое желание толковать сны преследовало с начала лета, и каждую ночь ей снились одни и те же лица. На предыдущих страницах она отмечала, что несколько ночей подряд видела в своем сне, как проходит через стены с высоким блондином, затем ей снились куклы, целые полчища кукол.
Рядом с ее постелью сидел светловолосый молодой человек.
–Ты что-то видела сегодня? Я почти не спал... Зачем ты хочешь его найти? Зачем нужен этот поиск Кирилла? И с чего ты начнешь?
Прозвенел второй будильник. Девушка накрыла лицо одеялом со словами «Ты снова ко мне приходишь». На этот раз девушка окончательно проснулась, двойной сон настигал ее слишком часто, порой она путалась и не представляла, где находится. Она открыла блокнот и старательно все оформила, не упустив деталей.
«Нужно это запомнить» – утверждала она. Девушка раскрыла окна и принялась расхаживать по комнате. Ей казалось, что было бы разумно перестать уделять большое значение снам и случайным мыслям, но жажда тайны, жажда ее прикосновения окутывала.
«Ночью, с 17 по 18 июля, превратилась в назойливую осу,- так начиналась прошлая запись, - Я видела, себя, переставляющую кукол, я красила им волосы. И назойливой осой облетала свое тело несколько раз. Оно сидело на красном столе и держало большое белое сердце, которое билось и наливалось кровью».
"Что это может значить? Или я чей-то сон?"- рассуждала она вслух. На полу под новым выпуском местной газеты она обнаружила афишу, удивившись этому, принялась изучать ее. На сиреневом фоне были напечатаны название картины и режиссер. Афиша приглашала всех жителей поселка N на премьеру фильма местного режиссера. Различить название и имя творца она не могла, буквы растекались.
2 глава
Леонид Смотринский решил, что стоит пойти, как и Анна, на нашумевшее мероприятие, которое состоится вечером, и предложил продлить путь до местного «Культурного дома» через Гладкую (так называли местные жители широкую дорогу на окраине, проходящую через жуткий лес). Почему Гладкая? Люди были глубоко убеждены, что эта дорога носила данное название еще столетие назад, но столетие назад ее, вероятнее всего, не было.
Анна с опаской посматривала на Ника, переживание после сна не могли пройти, они бились о ее кости, плавали в ее крови.
–Мне нравится здесь, - начал Ник,- абсолютно темное, богом забытое место. Снимки здесь выходят что надо. Я почти собрал творческую папку для института, да. Решил, так сказать, за год подготовиться, но, сумею ли все-таки побороть свой страх перед комиссией – большой вопрос.
Анна закатила глаза и отобрала у Ника объектив.
–Сегодня нам покажут фильм местного режиссера, что-то непостижимое для нас, обычных обывателей, – девушка произнесла это громко с весьма комичным выражением.
Леонид взглянул на часы. 17:00. Ребята ускорили шаг. Начинался сильный ветер. Деревья качались с немыслимой силой, тонкие сосны издавали треск, из леса доносился гул.
Деревья мельчали с каждым десятком метров, становились тоньше, ниже, словно жизненных сил не хватало в лесу. Вдалеке можно было различить немногочисленные пустые поля, заросшие травой, изредка посещаемые местными подростками. Дорога продолжалась, и на холмистой местности показывались ухоженные дома с безобразными крышами. Ни одной живой души, ни одного признака жизни не витало в воздухе, не было слышно и птиц, только отчаянный ветер мчался навстречу. Анна ощущала только холод, становилось тяжелее дышать. Она еле слышала, что ее спутники обсуждали.