–Доброе утро, Марина Николаевна,– сказала ее племянница и виновато отвела взгляд,– наверное, я заставила волноваться, вернулась слишком поздно или слишком рано.
Тетушка в старомодном и приторно-розовом чепчике откашлялась, ее босые ноги были пропитаны пылью и красным пигментом.
Анна не могла вспомнить, в каком часу вернулась домой, ей смутно помнились приключения ночью. К тому же, она начала сомневаться, где находится: во сне или же в реальном мире. Последние слова заставили ее усомниться в рассудке, но она взглянула в раскрытое окно: все было залито лиловым инфернальным светом. Ветер разгонял легкие бутафорные пенки, походившие на облака.
Тяжело вздохнув, она обратилась снова к своей тетушке, но та не слышала ее. Тогда девушка подошла к ней и обняла за плечи, но тетушка продолжала петь. Анна бросила с грохотом стакан воды – разилось стекло, вода растеклась по старому паркету. Тут Марина Николаевна растерялась и бросилась подметать осколки. Анна удалилась в гостиную. Все было иначе: интерьер, запах, старое фортепиано стояло нетронутым, прогибаясь под толстым слоем пыли, на полу покоились замечательные дорогие ковры, но пропитанные временем и грязью. Под одним из них девушка ощутила босой ногой нечто твердое. Она подняла вместилище пыли и грязи, под ковром оказался огромный люк, на котором было отлито нечто похожее на сердце.
–Что здесь происходит? – девушка опустилась в софу, на журнальном столике лежал белый конверт с деньгами с подписью «за май и июнь». Это был почерк Кирилла, девушка изумилась. Она прошлась с конвертом по гостиной и не знала, о чем ей думать.
– Еще один сон, спасибо, – проговорила Анна.
Рядом с ней присел Марк, он снова возник из ниоткуда, и как ни в чем не бывало заговорил с ней.
–Спасибо за плед. Как тебе эта атмосфера?
–Ужасно, все такое ненатуральное и чужое…– начала Анна, но Марк ее прервал.
–Анечка, сейчас ты в прошлом и во сне одновременно. Представь, как эти две вещи наслаиваются друг на друга. Замечательная голограмма.
–А я могу проснуться, Марк? – поинтересовалась девушка, тая в себе надежду после этих слов открыть глаза в своей уютной комнате, населенной свежими цветами и милыми вещицами.
Марк пожал плечами. Он изменился в лице и уставился на Анну. Девушкой завладел ужас и воспоминание о дереве, что смотрело на нее своими жуткими глазами. Исчезновение Ника!
–Умоляю, скажи, что с Ником все в полном порядке! Марк, Марк, скажи мне, что он жив!
Но Марк лишь взял ее за руку и потащил на второй этаж. Он раскрыл большой шкаф и поманил к себе со словами: «Для начала ты оденешься, а потом отправимся к нему». Он противно улыбнулся и вышел из комнаты.
Анна покрутилась в винтажном черном платье, рукава слегка были великоваты, но было в них что-то необычное, как и в покрое самого платья. Туфли на невысоком каблуке пришлись ей впору, чему она была несказанно рада. Свой новый образ она дополнила легкими румянами и бордовой помадой.
Марина Николаевна не придала значению ее присутствие, с этим Анне пришлось смириться, что та ее не замечает. Марк отворил дверь. Все вокруг благоухало в каком-то напряженном и прекрасном ужасе. Иногда и самое пугающее может быть красивым. По всему участку были разброшены огромные цветы, напоминавшие пионы и дикие розы. Каждый кустарник имел свои глаза и речь. Деревья разговаривали друг с другом. Марк сделал кислую мину, затем ухмыльнулся при виде того, как его спутница восхищается картиной. Она подошла к дереву и поздоровалась, на нее тут же обрушалось гневное рычание, и неказистый смех повалил большие цветы на землю. Их забавляло поведение девушки.
–Ты еще успеешь все рассмотреть, Анечка, – проговорил юноша и потянул за рукав завороженную.
Облака были усеяны ранами, но выглядели они крайне занимательно, небо придавало сказочную картину всему. По извилистым тропинкам прогуливались маленькие и большие куклы, они махали руками Марку и очень странно смотрели на его околдованную спутницу, как на чужачку. Она и была чужачкой, неизвестно как попавшей в эту дивную атмосферу красоты и уродства. По небольшой песчаной дороге проезжали маленькие экипажи, они везли важных кукольных особ к дому Марины Николаевны.