Марк подмигнул Анне, но она снова углубилась в пламенную речь Лотова. Смотринский сидел рядом с ним и постоянно его перебивал. Леонид объявил, что хочет почитать или прослушать работы собравшихся. Из двадцати с небольшим руки подняли только шесть присутствующих, остальные замялись и неоднозначно заявили о неготовности. Смотринский нахмурился и закачался на стуле. Лотов же принял листок от сидящего рядом парня, тот с важностью посмотрел на остальных. Лотов разорвал его и крикнул: «Ты смел меня обмануть? Я что, не узнаю слог моего друга? Ты, паршивец!»
Анна вскочила со стула, но из темного угла, заваленного книгами и газетами, ее никто не видел, книги росли, поток уходил от нее, Марк по-прежнему с невозмутимым видом наблюдал за Анной и ее отчаянием. Он схватил ее за руку и спросил, чего она хочет.
Анна расплакалась и сказала: « Я хочу посмотреть, что это за запись! Я хочу узнать, что скрывает эта запись. И где он?» Девушка плакала, не переставая, а книжные полки расширялись, старые пыльные томники падали на нее, но боль не чувствовалась. В районе сердца она ощущала разрастающуюся пустоту. Она ухватилась за Марка и тихо произнесла, умоляющим тоном: «Ну покажи мне его!»
Марк засмеялся, все вокруг закружилось, красный поток пробил окна, бордовая вода хлынула в помещение, все начало придаваться растворению в этой странной и едкой жидкости.
–Марк, постой, ты меня бросаешь здесь? – зарыдала Анна, задыхаясь в бордовых волнах, когда тело Марка исчезало, растрескивалось и уничтожалось. Вдруг темная вода начала уходить, девушка, опираясь на книжный шкаф, стояла твердо на грязном и испачканном полу. Совершенно мокрая и жалкая, Анна осмотрелась кругом: никого из посетителей, даже из персонала никто не находился в библиотеке. Остатки жидкости уходили стремительно через узкие щели в полу. Девушка выжала платье и волосы от ужасной воды, если можно было так именовать нечто, что ворвалось в библиотеку через окно. Стулья остались на месте, и на одном из них покоилась бумажка, совершенно истерзанная, та самая, что погибла от рук невежественного критика. Анна сложила изуродованные части и написанное чужой рукой восстановилось, она прочитала шепотом, вся дрожа от холода: «И вот моя милая соседка нашла своего фарфорового друга. Его она уже видела. Несмотря на его бескровное тело, он живой и умеет чувствовать».
–Что это за чушь? Кирилл не мог такого написать, – проговорила Анна, ей почему-то нравилось разговаривать с пустотой, но из нее вдруг материализовался молодой человек с пепельными волосами. Тот самый юноша, который шел за Антаровым следом. Вблизи Анна удостоверилась, что незнакомец слишком походил на Марка, только необычно тонок и слишком угрюм.
Незнакомец вручил Анне красную маску, девушка покорно взяла ее, она не находила в себе отвращения, ее будто околдовали красные глаза на белом лице. Кожа юноши светилась и отдавала каким-то лиловым свечением, что можно было принять за обман зрения. За окнами бродили маленькие смерчи, но на улицах некого было уничтожать: все наверняка собрались у Марины Николаевны дома.
–А представиться мне? – вдруг сказала Анна, поразившись своей глупости и черствости. Но незнакомец растянул улыбку на лице и тихо сказал:
–Вайлет, – поставив ударение на последний слог, но было услышано Анной, как «валет», но юноша точно пробравшись в мысли, помотал головой и во второй раз произнес свое имя.
Анна кивнула и сказала:
–Если ты знаешь Марка, то передай ему, что видеть больше не желаю, понял?
Вайлет хлопнул в ладоши, в руке у него оказалась маска, затем по третьему хлопку похожая прилипла к руке Анны.
–Что за цирковые представления? Ты можешь со мной нормально поговорить? – вспылила Анна, потому как само появление Вайлета было для нее крайне странным, но его притягательность нельзя было отрицать.
Юноша с белыми ресницами провел по волосам Анны, сбитыми в большие мокрые колтуны, исцелив их: они вернули свою сухую свежесть и белоснежный цвет, затем он поправил сбившиеся на один бок рюши – платье в одно мгновение высохло.
Молодой человек заговорил искаженным шепотом, что прерывался тяжелыми вздохами: