–Они вполне достойные, – возмутилась девушка, и тут же эхо разнеслось в лесу.
–Большая часть принадлежит мне, – пристальный и в то же время равнодушный взгляд сквозь маску впился в Анну. Легкий холод по телу и зуд в ладонях разгонялся неприятными чувствами.
–Мы стали похожи, моя милая соседка, – прошептал полупрозрачный юноша.
Перед ними на Гладкой дороге показались Кирилл и Леонид, они явно были в нетрезвом состоянии. Лицо Леонида ужасно походило на карикатуру, а физиономия Кирилла выглядела удручающе.
–И кто он? Бездарный пьяница, жалкое существо,– говорил один.
–Бомжатина,– крикнул Смотринский, – и денег не возьмешь, у меня нет столько на восстановление! Я на мели вообще.
Кожа покрылась после этих слов дьявольским ознобом.
Кирилл подошел к полусгнившей калитке со словами: «Да ты только взгляни, он отломил от нее кусок размякшей от вечной болотной влаги доску и засмеялся».
Лицо Анны исказилось, почти забытый голос произносил грязные ругательства, что никогда молодой человек не позволял в ее присутствии. Девушка принялась впитывать событие.
–Я этому подонку устрою,– сказал Кирилл и бросил размякшую доску на маленький бедный участок.
Он с ноги открыл дверь маленького домика, из-за своей ветхости она слетела с петель. За Кириллом следом прошел Леонид, Анна тут же забежала в ветхий дом за ними, как и молодой человек в маске. Он плыл по воздуху как приведение.
В маленькой низкой кухне, обклеенной на скорую руку, сидел пожилой мужчина с длинной бородой, он пришивал пуговицы к дряхлому пальтишке. Обстановка на кухне походила на склад забытых вещей, все они были ненужными и старыми, но хранились в этом и без того тесном месте.
–Где ваш Гоша? – спросил Смотринский.
–Где он? Это срочно, – закричал Кирилл.
Пожилой мужчина не подавал признаков удивления непрошенным гостям, он не слышал молодых людей. Взгляд его остановился на противоположном конце кухни, где стояла безмолвная Анна и фарфоровый молодой человек.
–Кир, мы даже денег с него не возьмем, очнись, – сказал Смотринский.
–Ой, да ладно, ввалил им и уйдем. За своим придурком пусть следит.
Кирилл готов был напасть на старика, но Смотринский его оттащил. Мужчина с бородой закрыл голову худыми руками и принялся плакать, он забился в угол, как маленький ребенок, крик его пробуждал в Анне ужас и отвращение к своим друзьями.
–Вайлет, – умоляла она, – не нужно больше, я не хочу этого знать. Это все не правда, Вайлет, Вайлет!
Кирилл закрыл дверь на кухню с помощью грязного металлического половника. После чего он пробрался, как воришка, в маленькую комнатушку. На полу сидел тот самый мальчик с раскрытыми запачканными книгами. В его глазах томился ужас, он ждал, когда на него сорвутся, и злость прильнет к его телу.
–Эй, Гоша а мы тут к тебе с наилучшими пожеланиями. Ты что, нам не рад?– сказал Кирилл.
Мальчик затрясся, его искривленное лицо побледнело и затем налилось кровью. Он скорбно посмотрел на Кирилла: его дорогие часы, модная обувь и элегантный классический черный тренч. Но физиономия его жалкая, измотанная алкоголем, побуждала к страху. Волосы взъерошенные, но не лишенные блеска, были единственным, чем можно было восхищаться.
–Что же ты молчишь, говнюк? – кричал Кирилл.
Гоша закрыл своими беспомощными ладошками уши, и раздирающий плач разнесся по комнате. Анна стояла рядом с ним и не могла при всем желании помочь мальчику. А фарфоровый спутник сильнее прижимал к своему лицу маску, из нее сочились красные капли.
–А пустословию всегда предпочитать наблюдение и изучение самих вещей и познание, обретенное в их созерцании, – сквозь слезы проговорил не без труда маленький Гоша. Он сжал ручку в беспомощный кулачок
–Ой, а кто-то это мямлит здесь? Раскаивается? – засмеялся Кирилл.
Смотринский схватил за рукав Кирилла со словами:
–Ладно, он понял, он раскаивается. Этот мальчик тебе Шопенгауэра процитировал. Слушай, у нас проблемы будут, – говорил Леонид, осознавая ошибку, которую они допустили, – потом покрою, давай уйдем, Кир.
–А, вот оно что, ты приготовился еще. Ну, давай, что еще скажешь, придурок? – с этими словами Кирилл пнул книги на полу, они пролетели сквозь фарфорового человека в красной маске.