–Я не убийца, я не стану.
Анна очутилась в коридоре, заглянула в зал, Кирилла нигде не было. Никого в Культурном доме. Лишь где-то слышался стук кожаной подошвы. Красный прожектор крутился, искрился, заливал сцену ужасным светом. Вайлета нигде не было. Анна звала его, но тот растворился в воздухе. Лишь его холодное дыхание прилипало к обнаженной шее. Послышался где-то Шнитке, Анна узнала эту пугающую мелодию. Темные шторы заполнились множеством глаз, они двигались, охватывали зал, скользили по Анне.
Кирилл вдруг появился на сцене, он поставил стул и начал репетировать обращение к публике:
–Сидит перед вами такой человек, а вы вдруг чувствуете недомогание. И думаете, отчего же вам плохо: выступление ли убогое, или ваш желудок шалит, или вам от себя тошно.
Смотринский с шумом ввалился в зал, задыхаясь: «У нас, у тебя проблемы. Ты чем думал?».
Следующее, что увидела Анна перед собой: тело Илоны, рядом – пустой пакет. Ужас был только в глазах скончавшейся. И сколько мужества она унесла с собой, эта бедная и красивая девушка.
Перед глазами мелькал встревоженный Кирилл, он кричал на безжизненное тело и проклинал его. Смотринский хватался за голову, и из его рта сыпались ругательства.
–Я с тобой во что только не влипаю, но это уже слишком. Ты доигрался, чувак. Куда мы ее денем? – кричал Смотринский.
Кирилл тащил за ноги тело, и через черный вход с помощью Смотринского вынес его на улицу. На их счастье и несчастье правосудия никого не было видно. Мужчины отчаянно спорили об афишах на детской площадке и едва могли что-то заподозрить, руководитель Культурного дома (ДК) болтала по телефону со своими взрослыми детьми, ее заботило, как они питались, с кем проводили время и когда приедут ее навестить. Этими вопросами она засыпала их каждодневно, и всегда получала примерно одни и те же ответы, от которых приходила в восторг.
–Нас посадят, придурок, – вопил Леонид, – Я не могу больше, ты чокнутый псих. Знаешь, мне в ведь Лотов говорил, что ты со странностями. Ты как впервые здесь появился…
–Ты, может, поможешь мне? В гримерке сейчас свалка реквизита, там найдешь две лопаты. Да, не смотри на меня так, там есть и это. Закопаем здесь под фонарем. Давай, пошевеливайся, пока никто не увидел, – Кирилл был в ярости. Он прикрыл тело Илоны своей курткой и брезгливо отвернулся от нее, не сводя глаз с населенных улиц. С той стороны Культурного дома открывался поразительный вид на одну из красивых улиц дачного поселка. Уютные дачи, ухоженные сады, богатые обитатели.
Смотринский через пару минут принес две лопаты, они начали выкапывать яму для бедной Илоны. Она так и лежала, не шевелясь под мерзкой и пропахнувшей сигаретным дымом курткой. Пальцы ее, как показалось Анне, зашевелились и вновь приняли прежнее положение. Вайлет снова оказался рядом. Его белоснежная светящаяся рука убрала куртку с лица Илоны, проводник покачал головой и сказал: «Когда-нибудь ты будешь найдена, но пока только гнев к несправедливости может тебя спасти».
Анна зарыдала навзрыд. «Я будто соучастник, стою здесь и не могу ничего с этим поделать», – обращалась она к Вайлету. Он провел пальцами по руке Илоны в последний раз и сам заплакал.
–Сожрать мой гениальный план, вот тварь! – Кирилл не мог остановиться, из него сыпались отвратительные выражения.
Смотринский сквозь слезы откидывал землю, он почти не видел ничего перед собой, только глину и корни.
–А что? Ты хотел всех положить? Во время спектакля?
–Нет, там только…проблемы с желудком бы начались, – ответил Кирилл.
Смотринский бросил лопату, он презрительно окинул своего товарища взглядом и сказал:
–Давай расскажем. Она наглоталась яда, неразделенная любовь ко мне или к тебе, придумаем, не так важно. А ее…
–А ее мужик и тебя, и меня посадит. Ты думай, что говоришь, на пакете мои отпечатки. Ну, выкинем пакет, не подозрительно ли? И что она вся в глине делает? Поздно пить минералку, когда почки отказали, давай, Лень, помогай.
–Он забыл, что стал соучастником? Он не мог так долго притворяться. Леонид и Кирилл – убийцы? Что это? Я не понимаю, – замешательство Анны принимало облик огромного голодного зверя, что жаждет насытиться. Вайлет понял, что его милая соседка верит ему, верит прошлому, этим закоулкам темной стороны души. Но она все же бьется в сомнениях.