–Тебе комфортно вот так без дела существовать в этом доме? – Анна расположилась удобнее.
–Я вынашиваю планы масштабные, – спокойно ответил молодой человек.
Анна сделала вид, что ей довольно интересно узнать, какие планы выстраивает молодой человек у себя в голове.
–Я бы хотел поставить в местном «культурном доме» кое-что. Я бы вошел в историю, но для этого мне нужно еще год. Я усердно готовлюсь, – без капли иронии говорил Кирилл. В его глазах накапливались многочисленные искры безумия и гениальности.
–Да, конечно, интересно. Еще год подготовки…а что, ты собрался костюмы шить, бутафорию разную заказывать? Или что ты будешь делать?
–Не стоит издеваться надо мной. Ты ведь можешь и обидеть меня, – Кирилл вцепился глазами в Анну.
–И ты меня можешь обидеть, но постарайся этого не делать. Постарайся, Кирилл, – ненавистью дышала к этому странному существу Анна, злость и беспочвенное отторжение накалялись.
Кирилл вздохнул и вышел из гостиной, он заперся у себя в комнате.
–Мариночка Николаевна, у тебя такой странный сосед. Все болтает о каких-то свершениях, о каких-то постановках. Он точно с головой дружит? Просто лечебницу же не закрыли в соседнем районе, насколько я слышала, – прошептала Анна, предварительно на всякий случай, закрыв дверь на кухню.
–Я звонила туда, Анна, никто не сбегал.
–Откуда он тогда? Ты видела его документы? Вдруг он преступник, вдруг он розыске? – не унималась Анна.
–Когда я тебе звонила, мне было очень страшно. Он жил здесь больше недели, почти ничего не ел, что-то писал, обводил какие-то строчки в большом блокноте. Он всегда закрывает окна, кстати, и двери, когда ложится спать. Меня это не должно касаться, но он чего-то боится. С людьми он сходится неплохо, я как-то видела, что он болтал на улице с Антаровым и какими-то девушками. Он не боится людей, но очень скрытен.
–Понимаю, болтает с ними обо всем и в то же время ни о чем. Мне это знакомо. Но, если рассудить, зачем открываться всем подряд? Он же не идиот рассказывать всем про скитания в лесу, правда? Или идиот? – Анна сделала вид, что обдумывает этот вопрос.
Марина Николаевна уселась на огромный стул и посмотрела на свежую лазанью. Она могла долго рассматривать гастрономические произведения и любоваться ими.
–И в нем есть что-то странное. Он боится.
–Может, он преступник? И нужно позвонить кое-куда? – еще тише сказала Анна.
–Мне страшно, как и ему.
–У вас разные страхи, Марина Николаевна. Его душа гниет внутри его тела, я чувствую запах гнили, – Анна наклонилась к Марине Николаевне и широко улыбнулась.
–Аня, хватит! – взмолилась Марина Николаевна, страх преследовал ее с момента появления в доме таинственного юноши, – зато я чувствую, что у тебя нет сердца. Совсем нет.
–Да ну? – она положила палец на шею, – а я чувствую стук сердца. Оно есть, человек без сердца не может, хватит с меня твоей философии, аллегорий, метафор.
– Оно у тебя белое, готовое разбиться, – прошептала Марина Николаевна крайне обеспокоенно, всматриваясь в закрытую дверь.
Раздался звонок. Это пришла Анастасия Львовна.
12 глава
Встреча с Анастасией Львовной, как и сам вечер, была крайне расплывчатой в памяти. Ничто не способно было воссоздать бездарную и глупую болтовню Смотринской, но Марина Николаевна всегда приходила в восторг от нее.
Анна вспомнила, как под конец вечера она беседовала с Кириллом в его комнате. Молодой человек кипел от отчаяния и находился на грани срыва. Он рассказывал своему единственному слушателю о собственном помешательстве на идеях. Девушка была более снисходительна к нему, чем в первые часы знакомства.
–И я просто унес ноги, я собрал необходимые вещи, мне пришлось бежать, – с ужасом произносил он.
– А что потом?
–А потом я оказался в маленьком городе, но и там меня нашли. Я пустился вновь бежать. Я слышал множество голосов, когда ложился спать, когда просыпался, происходило оцепенение и вновь голоса. Их невозможно было извести.
–И ты решил, что найдется место, где они не смогут тобой завладеть? Это же так наивно полагать, что, меняя населенный пункт, ты избавишься от них. Они же в твоей голове, Кирилл! – удивлялась Анна. Ему нужны поддержка и помощь, полагала она.