–Понимаю тебя. Сначала отрекалась в глубине души от друзей, а потом внезапно, обняв Смотринского, вновь приняла их. И обманывать себя и других столько времени, Анечка! Какая жалость смотреть на все это. Тебя не тошнит? – хриплый голос донесся из тела фарфорового юноши.
–Я себе не настольно не нравлюсь, что бы меня от своих же собственных снов и фантазий выворачивало.
–А еще от реальности, не забывай, что помимо всех этих перечислений есть еще и оно. Такое едкое, липучее и гадкое. От него еще хуже может сделаться.
–А сколько мне еще здесь находиться? Это пребывание затягивает и утомляет, становится бескрайним и абсурдным, таким же, как и ты. Анечка, Анечка, – девушка принялась изображать Вайлета и встреченных по пути жителей, – милая девушка. Ох, она ничего не знает. Что же с ней будет? Надоело мне быть в неведении! Что? Ой, ты такое лицо сделал, мне даже жаль тебя стало. Выслушиваешь бедную, глупую и покорную Анечку с белым сердцем, посылаешь ей свои странные подачки, бережешь от красных сумасшедших женщин, запугиваешь, даешь маленькие поручения, возишься, как с ребенком. Я вполне довольна тем, что у меня есть. И прошлое никак не изменить.
–Ты закончила? – выждав паузу, проговорило фарфоровое тело, глаза на его лице налились кровью.
–Жду конца этой истории, и желаю скорейшего вызволения отсюда. А если и ты просто мой дурной сон? Или галлюцинация? – тихо, но довольно высокомерно сказала девушка.
– А если и так, то мало что меняется. Конец истории? – после этих слов Вайлет перевернул одной рукой стол, и жалкий плач вырвался из тела. Анна выскочила из столовой, быстро поднялась в комнату Смотринского. Он спал беспокойно и отмахивался от невидимых назойливых насекомых.
–Леня, Леонид, просыпайся, – тормошила Анна Смотринского, но тот не слышал и не чувствовал ее прикосновений. Он спал в одежде и ботинках.
–Пожалуйста, солнышко, тебе нужно отсюда уходить! – взмолилась Анна, но сон Леонида был непробиваем.
Приоткрыв глаза, Леонид перевернулся на спину и прошептал:
–Аня, иди домой. Завтра увидимся, – и он вновь погрузился в сон.
До девушки дошел плач и горькие раскаяния с первого этажа. Убивался Вайлет.
–Все мои труды, все мои силы я направил на такое неблагодарное и страшное чудовище!
Его крики становились невыносимее и гораздо сильнее в плане эмоциональной нагрузки. Анна осторожно спускалась вниз, повторяя себе одно и то же слово – сон. Великий страшный сон! Не могла такая реальность приключиться обычным летом, через год после грандиозного потрясения. Воспоминание об этой трагедии улизнуло от девушки, сомнения заставили усомниться: произошло ли?
–Это чудовище еще сомневается? Еще сомневается? – послышался голос, принадлежавший женщине в красном.
Голос Вайлета стал тихим и мирным, как спокойные волны во время штиля. Его рыдания и паника прекратились. Анна бесшумно протиснулась в коридор. Спрятавшись за дверью, что ведет в столовую, принялась слушать. Стоит сказать, что девушка любила подслушивать и следить, эта привычка с детства укоренилась в ее поведении.
–И ты все же выбрал ее, поверить не могу, – раздался голос женщины.