Анна переместилась снова в дом Марины Николаевны. Стояло мрачное и дождливое лето. Смотринский в компании Анны искал фильм, который пришелся бы под мрачное настроение девушки. Дождь непрестанно барабанил по стеклам и крыше. Большие холодные потоки воды смывали за окном всю зелень.
–Мы целый час выбираем фильм, почему тебе ничего не нравится? – Смотринский облокотился на стол и принялся рассматривать безучастную и опустошенную девушку.
–Ты плохо ищешь, давай что-то про маньяков, – ответила Анна в черных джинсах и красном свитере, волосы ее были русые, и пряди принимали волнистый вид. Анна держала в руках красную маску и скрупулезно разглядывала каждую трещину и деталь на ней. Ее искривленная и крайне измятая форма сильнее отталкивала, чем уродливость материала.
–Зачем она ему нужна? – Анна надела на себя маску и продемонстрировала ее Леониду.
–Аня, ты в его комнате капалась? – прошипел Смотринский, ему явно не нравилось это. Он принялся отчитывать Анну, но тут же осекся. По лестнице кто-то поднимался. Двое замерли, их сердца болезненно бились. Звон ключей, затем открытие двери. Захлопнулась.
Анна спрятала маску в шкафу, тщательно завалив ненужными вещами. Смотринский следил за каждым движением. Наблюдатель в виде Анны с белыми волосами следил за ними с подоконника. Ей были доступны все уголки комнаты.
–Он рано вернулся на этот раз, – сказала Анна Сморинскому крайне тихо, почти не слышно. Девушка прислонила ухо к стене, чтобы расслышать любое движение, каждое слово. Она стояла довольно долго, прислушиваясь к происходящему, наконец девушка отпрянула от стены и прошептала Смотринскому:
–Он плачет и зовет кого-то на помощь. А сейчас, кажется, уснет.
Смотринский открыл новую вкладку и вбил в поиске все необходимое, чтобы найти о Кирилле хотя бы малую часть. Никого не было найдено с такой фамилией, да и самой фамилии не существовало, какую он называл всем – Рльеховинов.
–Если он фанат Лавкрафта, то мог бы и сказать. Зачем выдумывать? – сказал Смотринский. Молодой человек вбивал уже который вечер подряд его фамилию.
–А может, у него кто-то появился, что он целыми вечерами по возвращении плачет? – сказала Анна, сев на подоконник. Наблюдатель даже не пошелохнулся.
–Он бы мне сказал, доверяет. Он тут с каким-то мальчишкой познакомился, обговаривают постановку. Не помню, как его фамилия. Даже имя, боюсь, не вспомню, но такое мрачное, такое на слуху летает.
–Его имя – Марк, – сказал наблюдатель и улыбнулся. – Анечка из прошлого этого не знает, но Анечка настоящая с белым сердцем это выяснила.
Разумеется, Анну в черном платье, сидящую на подоконнике, никто не услышал и не увидел, но она знала маленькую правду, и от нее ей становилось радостнее, хотя радости никакой не должна была испытывать.
–А вы с ним хорошие друзья, да? – спросила Анна своего приятеля, на что Смотринский ответил одним лишь «нет» и погрузился в поиск.
–Смотреть про него бессмысленно, Леня, это все равно что этот Р’льех искать, – проговорила девушка и рухнула на кровать.
–А я все же поищу. Ставлю несколько тысяч, что его зовут как-то иначе, – сказал Смотринский, вбивая очередной набор букв в поиск.
Анна закатила глаза и рассмеялась довольно тихо, чтобы не потревожить нервишки свеого соседа.
–Знаешь, – поднялась Анна с кровати, – мне его было очень жаль. Он в какие-то моменты искренен и довольно чуток. Но поведение, навязчивые мысли меня все же отталкивают.
–Сейчас это модно, Аня, через пару дней он тебе признается в каких-нибудь чувствах, а потом меня вскроет из-за ревности, – сказал Смотринский, он закрыл дверь на ключ и демонстративно кинул его на стол.
–А если он дверь начнет ломать, тогда что? – с усмешкой проговорила девушка и спрятала ключ в карман.
–Перед ним я стану пресмыкаться, потому как мне страшно, – сказал Смотриснкий, он завесил шторы. Анна в черном платье успела проскочить в другой конец комнаты.
В комнату вошел серый мрак. Злость и ненависть Смотриснкого к Кириллу возрастала, он еле сдерживался, чтобы не закричать.
–Я впервые себя так чувствую. От эйфории меня бросает в леденящий ужас. А еще, Аня, когда я утром спускался по этой лестнице, я услышал шепот. Сначала я решил, что мне послышалось или где-то подкаст или тв-шоу, или еще что-то. Я разрывался от непонимания. В гостиной он усилился, а затем резко исчез. Он с ума меня решил свести, клянусь, это был он, – задыхаясь от злости, говорил в полголоса Леонид, голос его дрожал.