–Я тратила их не на него – вот и простое объяснение я тебе выпалила его злости. А теперь, – женщина достала из кармана маленький складной нож и протянула племяннице, – бери те большие коробки, распаковывай содержимое и принимайся за записи.
–Опять? Опять это глупое сочинительство? – негодовала девушка. – Зачем тебе сочинять сказки про этих несчастных старых кукол? Попроси своего съемщика этим заняться, он целыми днями что-то пишет.
На это упоминание Кирилл со второго этажа прокричал нечто вроде: «Мне это тоже ни к чему, свои дела, понимаешь ли!»
–Как он с нами общается? – прошептала Анна. – Будто не он снимает комнату, а мы. Что это за отношение? Ты знаешь, он странно ведет себя, да и Ник тоже. Мне кажется, они принимают нечто.
–Глупости, – Марина Николаевна достала из маленьких коробок несколько букинистических изданий и насладилась прекрасными обложками, только пожелтевшие страницы с множеством разводов заставили сойти улыбку с лица. – Сложный период в жизни, должно быть. Может, влюбился?
–Он бы рассказал, недавно ведь завалил своими воспоминаниями о какой-то там Ники, и еще…давай-ка вспомню, кажется, ее звали Марта.
–Что стряслось с Ником? Вы не поссорились? – Марина Николаевна озабоченно осмотрела лицо Анны и закатила глаза.
Девушка с силой разодрала упаковку, из которой вывались несколько грузных книг сомнительного содержания, на них были какие-то знаки и совсем непонятный язык.
–Он утопил свое оборудование в озере, но мы делаем все возможное с Леонидом, чтобы он не вспоминал об этом. Сам же Лотов ведет себя так, будто ничего не произошло и постоянно твердит, что хочет посетить его. Ненавижу это Чертаковское озеро. Могу тебе зуб вырвать и в кровавой смеси тебе его протянуть – он хочет достать утраченное. Моя зависть к его наивным стремлениям только укореняется, ей не хватает места уже, – Анна бережно сложила несколько книг на диван и принялась рассматривать новых кукольных человечков.
–Книги эти пришли, давно за ними охотилась, – Марина Николаевна потянула к ним руки, Анна вложила в них маленькие экземпляры и усмехнулась. Ее тетушка особо не слушала и даже толком не понимала, о чем разговаривать со своей племянницей, невидимая эмульсия злости и подавляемых гневных взрывов летали в воздухе, бились обо все.
За окном бушевал белый град и голоса ветров разрывались с неистовой силой. То и дело сидевшие на полу видели, как по воздуху летели ветви, маленькие листья, различные предметы, которые кто-то забыл в саду.
–А если в окно прилетит? – не на шутку взбудоражилась Анна, облокотившись на подоконник.
–Кажется, это мурийский язык, – небрежно произнесла Марина Николаевна, отгибая странички.
–Я о таком не слышала, не могу адекватно на такое реагировать, – равнодушно сказала девушка. Она приложила ладонь к стеклу и вздохнула.
–Красивый язык, должно быть. Но для твоих ушей – лишь набор скверных звуков и смешных мелодий из слов. Интонация у него какая-то потусторонняя. Мы обсуждали с Кириллом, он на чердаке нашел на нем какую-то книжку.
–Гениальный мальчик. А кто на нем говорит, на этом мурийском языке? Откуда он происходит? – спросила Анна.
Девушка села вновь на свое место и задумалась над этим вопросом, ведь Марина Николаевна так увлеченно изучала написанное там, что попросту забывала о своей племяннице. Девушка быстро напечатала Смотринскому сообщение: «Завтра увидимся? Ты будешь поражен».
–И здесь про юного правителя пишут, да что же такое!– воскликнула Марина Николаевна. Она потянулась к другой книге, быстро пробежалась по содержанию и снова залилась гневным исторжением. – Это что, серия книг? Анечка, ты только послушай, – наклонилась Марина Николаевна и многозначительно улыбнулась, – здесь пишет одна графиня про юношу с белыми-белыми волосами: «Этот юноша наводит страх на меня, всякий раз, когда мне приходится смотреть в его фиолетовые глаза, но порой даже в зеленые, они так часто меняют цвет, что я могу заблуждаться в их описании. Сама внешность его отталкивает и притягивает. Несомненно, все владения перейдут к нему по наследству, но пылкая страсть к сомнительным магическим практикам его может погубить». Анечка, я просто не понимаю, о каком вообще времени и юноше идет речь. Нигде не указано имя.