–Он имел проблемы с психикой, на ваш взгляд?
–Адекватный бы человек смог уйти из дома с мешком на плечах? А потом еще невесть сколько прогрызать себе путь?
–И не такое случается.
–По-вашему, он адекватный и разумный человек? Вы хоть знаете, что ему мерещились голоса в пустой комнате? Не рассказали об этом? Замолчи, Ник! Кирилл с ума сходил, это не зачатки шизофрении, это ее полноценные права.
–Ну почему сразу шизофрения? Существует множество расстройств, при которых возможны слуховые галлюцинации. Кирилл служил?
–Нет, вернее, не знаю. Он ничего не рассказал об этом, – отвечала Анна, которая сидела рядом с Леонидом. Несколько минут назад они расстались. Смотринский настоял на дружбе, Анна не смогла отказать. К тому же ей казалось, что через какое-то время они снова станут парой и трудные времена пройдут, будто и не наступали.
–А вероисповедание известно?
–Об этом в моем доме никто не говорит, – сказала Марина Николаевна и залилась слезами.
–Да, об этом мало кто сейчас говорит, – вздохнул полицейский.
Константин Игоревич подкладывал дрова в шипящий камин и ухмылялся, он находил нечто смешное во всей этой ситуации. По его предположениям, Кирилл захотел уйти по-английски, канув в бездну.
–Абсолютно с вами согласен, – выкрикнул Смотринский. – Он тот еще тщеславный подонок. Пьесу не получилось поставить, так вот он и сбежал. Неужели не ясно? Только такое предположение может быть верно, рассматривайте его. Все мы вместе в каком-то смысле ему помогали с ней, а она взяла и сорвалась по его вине.
–Очень похоже на правду, – сказала Марина Николаевна. В руке ее дрожала книга на мурийском языке и шариковая ручка. Ее трясло от обиды, он внезапности исчезновения.
Анна ошеломленно наблюдала за каждым. Никто не лицемерил в отношении Кирилла, кроме Смотринского. Он считал, что знал все об этом человеке. С каждой минутой девушка убеждала себя в том, что внезапно Кирилл-Александр ворвется в гостиную и выдаст страшную тайну, которую Смотринский и Анна Новак прятали в своих белых тайниках, куда мертвый свет не проникал, ибо не было необходимости освещать эти тайники.
–Он Анне сердце подарил. Здесь в гостиной лежала черная коробка с ним. Красивое, фарфоровое, он краской его залил, – сказал Ник Лотов, к всеобщему удивлению.
–Белое сердце? – спросил Константин Игоревич, словно опешив о сказанных слов своего сына. Лотова младший подтвердил наблюдение, кивнув головой.
Девушка залилась краской. Сдержать слезы было высокой задачей, но она справилась.
–Выкинула этот подарок. Он мерзок и довольно глуп. Только человек с уязвимой психикой мог такое подсунуть мне. От него дико воняло кислятиной и каким-то разложением, поэтому я выкинула этот арт-объект. Не понимаю таких подарков, мог бы стихи сочинить, что ли.
Невыносимая боль в груди расползалась по телу. Головокружение. Падение с кресла. Крик суеты кругом.
–Анечка, держи себя в руках, не раскисай, – подмигнул Леонид.
–Ты что-то скрываешь от меня, не так ли? Как и Ник. Он только прикидывается таким дурачком, – ответила Анна. Леонид принес ее в комнату, Марина Николаевна настояла на этом, убедив полицейских, что ее племянница мучает себя диетами и такие фокусы случаются довольно часто, к тому же последнее событие сильно подкосило всех.
Леонид заметил небольшую трещину на стекле и поинтересовался, откуда она могла появиться. Анна сказала, что в комнате у Кирилла имеется точно такая же, только побольше. В гостиной похожая царапина произрастала сразу на нескольких окнах.
–Видимо, стекло паршивое. Брак на всех стеклах, – произнесла девушка, отчаянно веря в эту выдумку.
–Что ж, я посижу чуть-чуть, пока тебе не станет лучше, – заявил Смотринский, расположившись на полу, постелив себе мягкий черный плед на коврик.
–Лучше бы мы всегда были друзьями с тобой, – сказала Анна и продекламировала несколько похожих предложений.
–Считай, что я тебя от многих спас, – ответил юноша. На вопрос «от кого?» он посчитал нужным не отвечать, его клонило в сон.
–Там, в лесу, в старом огромном доме было так тепло, словно там есть живые существа, – сказала Анна, глядя в потолок. В сон проваливаться ей не хотелось, и с этим желанием она билась.