–Сырость, – отозвался Леонид, его голос звучал вяло, – заброшенность и наше отчаяние – вот что там было. Не стоит играть с сознанием, оно со временем тебе нарисует эту картину несколько иначе. Только запутаешься. Не вспоминай.
– А как тебе та красная ткань? Под цвет моего пятна.
– Много думаешь, – голос стал еще тише.
–А если он жив и придет к нам, чтобы расправиться? – внутреннее беспокойство возрастало в белой душе Анны.
–Не придет, – сухо ответил Смотринский. – Ты что, забыла? Он потерялся, не может найти дорогу домой. Он навечно потерялся, как ты не понимаешь этого? – вздохнул молодой человек.
Темная трава хлестала по лицу. Сильная пощечина. И еще одна. Анна закрыла свои горящие щеки ледяными ладонями. Холодно в одном черном платье.
–Я чувствую настоящий холод, – сказала девушка и изумилась этому.
Анна с дрожью и усталостью во всем теле пробиралась безуспешно по океану зелени. Ветер подхватывал ее локоны, запутывал, цеплял за растения. Девушка кое-как сплела неумело длинную косу и подвязала ее травой.
–Мы будем верить только в нашу выдумку, и никто не сможет добиться правды, – сказал Смотринский через неделю после случившегося. Они сидели за небольшим столиком в неуютном и дешевом кафе. Люди вокруг рассказывали небылицы и всякую чепуху о поисках «некоего Кирилла». Опрошенные соседи практически ничего не знали о его существовании, и все как один не помнили его внешности. Почтальон рассказывал полицейским, что каждый раз видел в окне разных людей, а однажды возле дома, когда опускал письмо в ящик, заметил нечто непостижимое:
–Я не знаю, как можно объяснить то, что я видел. Обман зрения, галлюцинация – понятия не имею, – заявил почтальон. – Мне показалось, как человек во всем черном подлетает к окну – вдруг это мне только почудилось, не утверждаю – и стучит по стеклу тихо-тихо. Затем снижается плавно, будто воздух его сам подхватывает, а он лишь отдает ему распоряжение. Ниже и ниже. Затем я увидел, как он повис, ухватившись за выступ окна. Окно распахнулось, из него выглянул молодой человек с испуганным лицом, затем он с грохотом закрыл окно. Человека в черном больше не было. Я запомнил его прозрачные волосы, пепельные.
–Какие наблюдательные все, – сказал полицейский. – А вы когда-нибудь беседовали с пропавшим? Знали его?
–Нет, ни разу с ним не разговаривал. Он странно себя вел. Я однажды прохожу мимо дома со своим велосипедом, а он как давай от меня прятаться за деревьями и следить за мной. Очень странный, все в какие-то игры, как ребенок, небось играл.
Ник Лотов после случившегося (а именно через неделю) стал куда лучше себя чувствовать. Он корил себя за потопление оборудования, высчитывал необходимую сумму для покупки. Связался с несколькими людьми, чтобы купить подержанные штативы и объективы. На хорошую камеру он собирался копить.
–Тебе, вижу, стало легче, – сказала Анна своему другу, когда они подходили к дому Лотовых. – И больше никаких странных явлений?
–Нет, – радостно ответил Ник, – я узнал, что сумасшествие весьма заразно, поэтому буду общаться только со здоровыми людьми, а всякие сомнительные личности пусть обходят стороной и никогда со мной не впутываются в беседу. Это мое условие в жизни, единственное условие.
–Как же хорошо понимать, что есть люди, тянущие ко дну. И как здорово, что сама жизнь избавляет от таких камней, – улыбнулась девушка, сжимая в руке маленькую полупустую сумку.
–И ведь знал, что пропадет с концами. Он об этом мне говорил, мол услышал голос. Но все это похоже на забаву и заболевание. Ладно, сейчас тебе покажу, что я буду заказывать.
Они вошли в дом. Анна поспешила рассмотреть новые книжные стеллажи и груду книг.
–Это моя Марина Николаевна так влияет на твоего отца? – прошептала девушка не без изумления и приятного впечатления.
–Они советуются в приобретениях. Жаль, что в Город все это не перевести, – вздохнул Ник и они проследовали в комнату.
Девушка поинтересовалась насчет мурийского языка у Лотова, не собирается ли его отец вникнуть в страстное увлечение, как ее тетушка. Ник подавился невидимой едой и раскашлялся.
–Нет, – переводя дыхание ответил молодой человек, – никакого мурийского в этом доме. Может, это вообще какие-нибудь магические книги, в чем я не сомневаюсь. Обычно после них начинаются всякие видения, да и само магическое мышление берет верх над рациональным. Смотринскому везет, он не покупается на это. Завидую ему в этом смысле, но я не утверждаю, будто ничего сверхъестественного бок о бок с нами не живет.