–Там белое сердце, – сказал Лотов и встал увереннее, гордо подняв голову. – Мне принесла это Илона.
Из дальних фонарей, что мигали в нескольких десятках метрах, полились огромные искры, затем Анна ощутила запах гари и мокрой глины. Из красного свечения формировалось тело, затем оно покрылось синим светом – через мгновение Илона повисла в воздухе, совершенно спокойная и смиренная. Ее голос раздался как сирена, способный разбудить целые города:
–Он идет по головам, Имирии больше нет. Силы Вайлета заканчиваются и начинаются теперь только в этом особняке. И если ты пройдешь дальше, то он вернет себе могущество.
–Прости, но он и так умеет путешествовать во сне, путешествовать в прошлом. Это не сила?
–Нет, – раздался голос Илоны.
Анна залилась смехом, вся картина вдруг показалась слишком комичной и абсурдной.
–Это мой сон. Что хочу, то и делаю, но спасибо за предупреждение всем вам. Ник, как только я проснусь, обещай не расспрашивать ни о чем. Боюсь, это будет болезненное пробуждение, ведь на то и нужны сложные и запредельные сны, чтобы внести на какой-то миг изменения в реальность.
–Это ошибка! – закричала Илона, – ты должна вернуться и внести справедливость.
–Я ничего не должна тебе, и я сомневаюсь теперь, что ты когда-то существовала и умирала с ядом в горле. Были только я и Леонид. С нашей тайной. Прощайте, да проснусь я скоро, – с этими словами Анна поднялась по лестнице.
Вслед Ник Лотов кричал:
–Не забывай, кто ты. И несмотря на все, что ты видела, ответь самой себе на вопрос: любишь ли ты Смотринского?
Анна оглянулась и успела рассмотреть силуэты провожавших. Она бранила себя за смех, но то был отчаянный и безумный смех.
«Да, люблю!» – произнесла она мысленно.
Поравнявшись с титаническими колоннами и несколькими высокими гостями, девушка обернулась – лестница рассыпалась. Особняк все стремительнее удалялся от земли. Исчезал сад, исчезали красные фонари, фонтаны, дорожки и Ник Лотов в компании доктора и Илоны, составленной из багровых искр.
Вайлет обнял девушку со словами: «Твой выбор правильный, и я не допускал, что ты совершишь ошибку». Фарфоровый юноша под руку с Анной вошел в мрачный холл. Ни единого источника света, лишь жадная и безумная тьма.
–Приказал бы немного света…
–Анечка, нет, вся красота ждет за этой тьмой. Но для начала тебе необходимо подготовиться. Я проведу, не беспокойся.
Анна услышала крохотные шаги вокруг себя и тихие разговоры на мурийском языке. В темноте они с Вайлетом натыкались на различные предметы, мебель и людей, которые извинялись и просили прощения за то, что тела их «такие неуклюжие и мало похожие на живые»
Один писклявы голос прорезался через бульон других противных голосков. Кто-то говорил на мурийском, а кто-то пользовался родным Аниным языком, но коряво и нескладно. Писклявое подобие звука одарило девушку отвращением:
–Грязное платье, выкинуть из окна. Запачканные туфли. Не носить больше.
«Зачем я так оттолкнула Ника? Что меня вынудило рассмеяться? Настоящее безумие – это Анна Новак, которая притворяется кем-то другим. Зачем ей все это нужно? И кто запер в этой тюрьме?» – Анна разжала свою руку, от Вайлета повеяло холодом, и необъяснимый запах окутал его, похожий на лесную рощу и болотную топь.
–Нам долго еще скитаться по темноте? – терпение Анны рушило меланхолию Вайлета.
–Терпение, оно слишком редкий ингредиент в этом магическом блюде, – вздохнул фарфоровый юноша.
Звон ключей. Скрип старой и износившейся двери. Вайлет приказал Анне закрыть глаза, он провел ее в комнату. Глаза, будучи закрытыми, уловили яркий свет. Девушка неловко обняла себя и не без причины обеспокоилась – вокруг нее происходило движение, а в воздухе витало неосязаемое и смрадное.
–Открывай глаза, Анна, – мягкий и зловещий голос Вайлета раздался над девушкой.
Она повиновалась и открыла их, опустив голову как можно ниже. Перед ней стояли крохотные куклы с настоящими человеческими лицами в нарядных платьях в ослепительно светлом помещении, где совмещались просторная ванная комната, гардеробная и швейная мастерская, за столами которой сидели куклы гораздо больших размеров. Их надменные взгляды вызывали лишь отвращение к миниатюрным подобиям людей.