–Любовь, если она существует в качестве высокого чувства, пусть поможет проснуться, – кричала Анна.
–А ты разве умеешь любить? Ты вырвала сердце. Тебе его преподнесли в черной коробке, а ты выкинула его, истлевшее, белое, фарфоровое сердце, – послышался голос.
–Прекрати. Я и так не стану прежней, умоляю. Выпусти из этой тюрьмы, – плакала бедная Анна, сжимая ключ в пальцах.
–Свободна, пока свободна! – закричало великое множестве голосов.
Анна открыла глаза. Вокруг ничего не существовало, кроме белой и черной пустоты, искусно переплетенной в линии и странные фигуры. Невесомость. Девушка почти не чувствовала своего тела и лишь плавный полет по пустоте, и лишь ее отчаянные попытки прийти к желаемой цели.
–Хочешь знать правду? – спросил голос, совершенно бесполый.
–Она бы мне не помешала сейчас, – сказала девушка.
–Вот твоя правда, – после этих слов девушку будто подбросили, и она с неистовой силой понеслась вниз, прямиком в пропасть.
Отдаленный голос, запредельный нараспев читал стихи:
Очень холодно девчонке.
Бьет девчонку дрожь.
Замочила все юбчонки,
Идя через рожь.
Анна открыла глаза. Возле ее кровати при свете маленького неказистого торшера сидел Смотринский и Ник Лотов. Леонид распевал песенку и качался на стуле, а Лотов, напротив, старался не спать.
–Смотри, – прошептал Леонид, взяв осторожно руку Анны, и взглянув на своего друга, добавил: – она наконец-то проснулась.
Зубная боль и немощность мышц охватили тело.
17 глава
–Сколько я спала? – удивилась Анна, солнечный оранжевый свет выливался через открытое окно в комнату. Ник Лотов поспешил одарить своими радостными возгласами свою подругу. Смотринский озадаченно наблюдал за девушкой, но в то же время, как и Ник, радовался пробуждению.
–Приводи себя в порядок, мы подождем внизу, – сказал Леонид, прикрыв за собой дверь.
Анна первым делом подошла к зеркалу и обнаружила, что волосы ее совершенно русые, не потерявшие жизненный блеск. Ни единой царапины или ожога также не было на руках и ногах. Девушка видела себя во весь небольшой рост, довольно худую и изнеможенную. В комнате витали запахи ароматических свечей и кошеной травы. Ледяной ветер разбрасывал обрывки листов и уносил с собой наиболее ценные.
Анна приняла горячую ванну. Неспособность анализировать. Примирение с настоящим и кошмарный продолжительный сон.
–Сколько я спала, – спрашивала себя девушка, перебирая мокрые пряди. – Неужели такие затяжные сны существуют? Такие реалистичные.
–Анна, – послышался голос Марины Николаевны за дверью, – тебя ждут, можешь поторопиться?
Анна не спеша оделась и спустилась в гостиную. Марина Николаевна озадачено изучала свою племянницу, а друзья едва сдерживали свои радостные чувства при виде пробудившейся Анны.
–Не хочу медлить, – сказала Анна, но ее перебила Марина Николаевна.
–Больше суток ты спала. Тебя принесли прямиком из культурного дома. Не могли разбудить, – сказала женщина и опустила глаза.
Смотринский принялся рассказывать о фильме Антарова, о его невообразимом зле, что дышало через экран. Его одернул Ник, на самом интересном месте, когда молодой человек пересказывал, что в зале у женщины началась настоящая истерика, хотя на экране была лишь тень, плавно ползущая по красной комнате. Анна слушала весь рассказ не без удовольствия, но поселившаяся тревога еще во время сна не давала спокойно вздохнуть. В глазах читалась неумолимая жажда расставить все точки и рассеять все опасения, что принесло с собой пробуждение.
Лотов предложил Анне рассказать о своих чувствах, которые она испытала во время сна. Звучало наивно и даже дерзко, как показалось Марина Николаевне, но Лотов вместе с Леонидом настояли на том, чтобы подруга поведала им хотя бы самую малость.
–Мы иногда слышали, когда приходили к тебе, набор различных слов. Я пытался связать воедино эту путаницу, но ничего не получилось.
–Сон – это всего лишь, – отмахнулась Марина Николаевна. Мурийский язык забился в голову девушки, и не давал ей покоя, она набралась смелости и спросила свою тетушку: