–Я не люблю синий цвет, мне нравится что-то теплое. Теплые цвета согревают, ты подходишь к зеркалу и понимаешь, что кровь твоя не остыла и ты живой. На нас ведь так влияет цвет.
Анна согласилась с этой мыслью, но лишь из вежливости, да и она была занята тем, что старалась поправить карандашом свои ассиметричные губы.
–Проще смыть, советую тебе. В темноте никто не увидит, что они разные,- сказала девушка. – Я же так и не представилась! Илона.
Девушка протянула мыльную руку Анне и та ее пожала. После недолгих процедур они вернулись в зал на свои места.
На экране происходило следующее: темный двор в сумерках. В ультрамариновом цвете. Молодая женщина, очень похожая на Анну быстрыми шагами направлялась к подъезду. Большим планом было показано, что у нее на кожаном блокноте было написано «Не читать». Она поспешно вошла в свою квартиру, заперлась на ключ и стала рассматривать лестничную площадку в глазок. Затем зрителям была показана ее квартира: на всех стенах очень похожие картины: были прорисованы в разных стилях большие глаза. Даже в прихожей Ник насчитал десять картин, на которых жили глаза. Но от полотен лишь тревога пробиралась в сознание, Нику стало тяжело дышать. Анна почувствовала головокружение, Леониду показалось, что картины двигаются.
–Зачем?- послышался знакомый голос за кадром.
Анна схватила за руку Леонида и прошептала: «Мне страшно, понимаешь?». Леонид улыбнулся и уставился в экран.
–Ты мерзавка! – разнеслось по залу ругательство.
Анна поймала на себе взгляд из центра зала: одна из тройняшек, глядя на нее, указывала на экран и смеялась.
На экране снова глаза, они расплывались, растекались на картинах, как казалось Леониду. На экране девушка плакала под дверью, на нее сыпалась целая тонна ругательств.
Крупный кадр: женщина в горчичном пальто из своей красной сумки достает стопку исписанных крупных почерком листов.
«Человек, прежде чем ненавидеть целый мир, направляет свою ненависть на какого-нибудь определенного человека или вещь, или явление, но чаще всего на человека».
Анна молча встала и выбежала наружу, она задыхалась от ярости и непонимания. Ник и Леонид выбежали следом за ней, перепугавшись.
–Я не знаю, что со мной. Это все так похоже. Когда Кирилл пропал, нам с Мариной Николаевной пришло столько ужасных писем от его матери! Зачем только писать такой сценарий и показывать его ЗДЕСЬ?
Ник схватился за голову:
–Да, кажется, улавливаю мысль. И понимаю, почему ты переживаешь.
–Не будем об этом, не хочу. Из меня уходят силы и понимание. Я не хочу, не хочу,– плакала Анна на плече у Ника Лотова.
Леонид сидел на ступеньках «Культурного дома» и курил.
–Самое уязвимое, самое неопределенное и самое необъяснимое чувство – я где-то слышал про стук сердца за оконной рамой,– сказал ему Ник.
Светловолосый юноша, с которым Анна обменивалась взглядами, показался в дверях, он держал в руках стопку афиш.
–Фильм не удался. Антаров считает, что все здесь слепцы. Что произошло? – спросил он у Смотринского и указал на Анну.
Смотринский сказал, что это не его дело и вежливо попросил не лезть к подруге с расспросами. Он с усмешкой рассмотрел стопку афиш, затем заглянул в лицо молодого человека.
–Но вдруг я могу помочь ей? – настаивал на своем вмешательстве молодой человек.
Анна вытерла слезы и подошла к нему ближе.
–Это вы. Такое лицо знакомое, мы не встречались раньше?
–Не думаю. Хоть кто-то здесь высказывает свое мнение. Они таких не любят,- прошептал молодой человек. – Я Марк, – молодой человек пожал руку Анне.
Анна с интересом разглядывала лица молодых людей, она не могла не радоваться, что ее сны наполнены смыслом, но болезненный вид Лотова ее заставил лишь скованно улыбнуться, скорбь из памяти проскользнула и тут же скрылась в стопке афиш. Она не могла забыть того холодного и призывающего на помощь взгляда. Анна понимала, что сны являются всего лишь снами, но сходство людей и персонажей ее снов поражало. Такой же высокомерный и брезгливый взгляд Леонида, такие же движения – все это походило лишь на продолжение сна.
–Я хочу кое-что прояснить,- вдруг сказал Лотов.– Антаров, говорит, что фильм не удался, а я не совсем согласен с этим. Очень тонко с белым экраном получилось. У Метерлинка в пьесе «Слепые» один из героев вместо всего видел лишь полосы: то белую, то темную. Он так определял время суток. У Антарова за белой полосой идет темная, как у него. И эти телефонные помехи…в пьесе не было, но они очень кстати. Это все равно, что быть безграмотным и слышать на родном языке непонятные тебе слова. Мне только сейчас это пришло в голову. Может, на интуитивном уровне он изобразил слепоту и никудышную зрячесть. Нет-нет, я не оправдываю его сырую идею, но ведь человек дальше своего носа и правда не видит. У него под ногами могут быть скрыты самые настоящие чудеса, его могут окружать такие вещи, что дух от них леденеет! Один слепой экран и одни помехи, черт возьми.