Глава 0
Вы когда-нибудь влюблялись в монстра?
Не в метафорического. А в того, чей взгляд заставляет леденеть кровь, чьи прикосновения оставляют синяки на душе, а слова - рубцы на самомнении. Осознавая все его сумасшедшие, жестокие и откровенно страшные стороны - сохраняли желание остаться? Цеплялись за осколки, надеясь склеить их в любовь?
Нет?
Что ж, вы, должно быть, счастливый человек. В отличие от моей Амаранты Вальтер.
Да, моей. Потому что, читая "Сердце дьявола", я наблюдала за ней не просто как читатель. Я следила, затаив дыхание, как мать, видящая, как ее дитя несется к краю обрыва.
Я трепетно, сердцем обливаясь кровью, фиксировала каждую ее ошибку, каждый неверный шаг навстречу маркизу Гейбу Кришно - тому самому монстру, ради которого она готова была сгореть дотла, превратив в пепел свое достоинство, гордость и будущее императрицы.
"Не ходи туда!" - кричало во мне, когда она, любимица семьи, воспитанная с молоком матери (хотя довольно рано ее потеряла) в осознании своей ценности, впервые опустила взгляд под его оценивающим, холодным взором.
"Он же сказал тебе прямо: 'Ты - всего лишь развлечение'! Разве ты не слышишь?" - билась в истерике моя внутренняя защитница, когда она пресмыкалась, оправдывала, искала в его жестокости скрытую нежность.
А когда он бросил ее со словами: "Любая игрушка может надоесть", разорвав её сердце в клочья, а автор преподносил это как "бурную развязку страстного романа", я плакала. Плакала от бессилия. От ясного видения пропасти, в которую она летела, и невозможности ее остановить. Идиотка? Нет. Заблудшая. Ослепленная. Жертва.
И я, сидя в своем безопасном кресле с книгой в руках, ставила ей мысленные диагнозы и выписывала рецепты спасения.
Потом он вернулся. Через полгода. Не с раскаянием - с холодным любопытством хищника, учуявшего, что раненая добыча поднялась и пытается уползти. Мерзавец? Безусловно. А она? Она распахнула дверь. Снова. И я, наблюдая за этим, чувствовала не презрение, а леденящий ужас. Потому что знала - знала по сюжету! - чем это кончится. И снова мое материнское сердце сжималось:
"Закрой дверь! Закрепи ее! Вылей на него кипяток! Все что угодно, только не впускай его снова!"
Я была так твердо во всем уверена. Так мудра на диване с чашкой чая.
Пока однажды утром не проснулась. Не просто с тяжелой головой. Я проснулась ею. В шелках, пахнущих дорогими духами и слезами. В теле, которое помнит его прикосновения - и ласковые, и грубые. С ее воспоминаниями, ее болью, ее неистребимой, роковой тягой к нему.
Да-да, та самая ирония судьбы, от которой не смеется только труп. Я осуждала. Ставила диагнозы. Плакала над ее глупостью. А теперь я - та самая глупость во плоти.
Спасибо. Очень. Смешно.
Но с чего же все началось?
Глава 1
Последнее, что всплывает в памяти, это палата больницы, в которой я провела пол жизни. Вокруг суетились врачи, а лица друзей в этот день выглядели особенно печальными.
"Ну вот и финал." - проскользнуло в голове.
Мой преданный спутник по жизни - дилатационная кардиомиопатия - наконец-то решил, что двадцать девять лет моего издевательства над статистикой ему хватит. Сердце, которое должно было остановиться ещё в детстве, устало. Зато не устала я.
Я успела всё - ну, или почти всё.
Выучилась на психолога, потом на философа (чтобы понимать, почему мир такой кривой). Завела кучу друзей, которые сейчас сидят у моей койки и пытаются не зарыдать. Невзирая на строгий запрет выпила столько вина, что хватило бы на малую винодельню. Даже написала книгу - о том, как не дать миру сломать тебя.
Но.
Моё сердце разбито не только в физическом плане. Я так и не узнала, каково это - любить по-настоящему и быть любимой.
Тот единственный раз, когда я позволила себе поверить, закончился кулаком у моей головы и его хриплым "Ты сама довела!".
Я ушла. Сразу. Навсегда. Гордилась этим.
Но теперь, когда тьма медленно накрывает меня, я думаю о ней - о глупой, слепой, прекрасной Амаранте из "Сердца дьявола".
Ты отдала всё тому, кто ломал тебя по кусочкам. А я... я просто ничего не отдала никому. Мы с тобой - две стороны одной дурацкой монеты, Амаранта.
Ты не видела, что тебя калечат. А я не дала никому даже попробовать меня любить. Ты приняла извращённую пародию на чувство за настоящую страсть. Я отказалась верить, что страсть вообще существует.
(Шёпотом, уже почти без сил):
- Но сейчас, когда время истекло...
Я хочу.
Хочу, чтобы кто-то держал мою руку не как врач. Чтобы кто-то плакал надо мной не из вежливости. Чтобы кто-то вспоминал меня не как "ту бойкую девчонку с больным сердцем". Хотела бы я узнать какого это, быть любимой.