И я просто опустилась на колени прямо посреди комнаты, среди брызг вина и осколков. Обхватила себя руками, вжалась головой в колени. И зарыдала. Не криком, а тихим, надрывным, бесконечным стоном отчаяния и полной, абсолютной беспомощности. Плечи тряслись, тело содрогалось в немых рыданиях. Больше не сдерживалась. Не могла.
Тихий щелчок поворачивающегося в замке ключа прозвучал как выстрел. Дверь бесшумно открылась. Август стоял на пороге. Его лицо было бледным, глаза - темными впадинами боли и тревоги. Он не колебался. Пересек комнату за два шага и рухнул на колени передо мной, на осколки и вино, не обращая на это внимания. Его руки обхватили меня, прижали к себе с такой силой, что у перехватило дыхание - не от боли, а от абсолютной, всепоглощающей защиты.
- Все пройдет, - прошептал рыцарь куда-то в мои волосы, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. Руками он гладил мне спину, вжимал в свою грудь. - Это все... очень скоро закончится. Скоро.
А я не сопротивлялась. Вцепилась в его спину, в ткань его рубахи, сжимая ее так, что костяшки побелели. Впивалась в него, как тонущая за последнюю соломинку. Это объятие было не просто поиском утешения.
Оно стало прощанием. Прощанием с его теплом, его силой, его запахом кожи и стали. Прощанием на случай, если план рухнет. Если Розетта окажется сильнее. Если черное письмо Кришно - лишь очередная ловушка. Если это объятие - последнее.
И после случившегося, я правда поверила, что проиграю. Потому что так топтаться по человеческим судьбам - просто не смогу. Даже если очень сильно захожу.
Я плакала тихо, рыдания глушились в ткани его плеча. Он не говорил больше ничего. Просто держал. Крепко и надежно. Прижимая к себе все: мой горе, мой страх, мое предчувствие конца.
И в этом молчаливом приюте его объятий, среди осколков сломанного мира, я сейчас находила последние крупицы силы. Чтобы идти до конца.
Даже если этот конец означал прощание.
Глава 34
Два дня. Сорок восемь часов адского напряжения, расчетов и лжи, которая обжигала горло пеплом.
Я стояла у окна кабинета отца, наблюдая, как последние лучи солнца вытягивают длинные, уродливые тени по двору. Внутри все было сжато в ледяной, болезненный ком.
Разбежались. Словно испуганные мыши, хотя на деле - по моей воле, по хитроумному плану. Я заставила их бежать, спрятав приказ под маской срочного поручения. Каждому - своя ложь, тщательно выверенная, чтобы не вызвать подозрений у врага или… у самого отправляемого.
Отец и Себастиан уже несколько дней как в дороге. Летний домик у озера Элвуд, в трех днях пути от столицы. Сердце сжималось при мысли о Себастиане - ее шумном, живом брате, которому сунула в карман медальон, подаренный отцом в день дебюта.
Семья Морэт. Целая карета отправилась на север, в фамильный архив Морэтов в Старом Камне. Самый отдаленный, самый пыльный. Я видела сомнение в глазах Виктории, подозрительный прищур Аделирая. Но срочность и мой авторитет сделали свое дело. И спасибо графине, которая поддержала мою игру. Они уехали, не зная, что ищут не столько компромат, сколько спасение от ножа Розетты.
Жан Лорен. Мой милый друг, сатирик уезжал с горящими глазами. "Разнесу правду о Розетте и ее выродке-маркизе по всем столицам соседних империй!" - воскликнул он, растягивая наше последнее рукопожатие. "Никакой лжи, Амаранта, только факты! Пусть мир узнает этих тварей!" Я лишь кивнула, глотая комок в горле. Его миссия была самой опасной - открытое объявление войны. Но и самой далекой. Издательства в Эльдарии, Лорентии, даже в Надре - он будет в постоянном движении, неуловимый. Я дала ему список контактов, настоящих и фальшивых, лишь бы запутать след. "Береги себя, старый друг", - прошептала тогда, глядя, как его кибитка скрывается за воротами. "И прости за то, что послала тебя на эту войну в одиночку".
И вот... Он. Август. Последняя ниточка, связывающая меня с миром, который еще может быть светлым и добрым.
Я вышла на террасу в саду, куда он попросил ее прийти. Закат пылал на западе, окрашивая небо в багрянец и золото - слишком красиво для такого момента. Август уже ждал, облаченный в простую, но добротную дорожную одежду, скрывавшую его происхождение. Вороной конь нетерпеливо бил копытом у коновязи.
- Алиса, - его голос, тихий и грубоватый, как всегда, когда он волновался, ударил прямо в сердце.
Я подошла, чувствуя, как ноги стали ватными. Каждый шаг давался с трудом. Запас сил, подпитываемый адреналином и отчаянием последних дней, подходил к концу.
- Все готово? - спросила я, стараясь не смотреть ему в глаза. Внутри все кричало: