Он шагнул вперед, его детское лицо было не по годам серьезным, а в глазах горела решимость. Не обращая внимания на остолбеневшую толпу, на побледневшую как мел Розетту, на короля, впервые за день потерявшего маску безразличия, он прошел через расступившийся проход прямо к сестре. И крепко, изо всех своих детских сил, обнял ее за талию, прижавшись лицом к ее порванному платью.
Задыхаясь от волнения, но громко и четко, так, чтобы слышали в самых дальних углах зала, Себастиан произнес:
- Моя сестра - невиновна!
Его слова повисли в воздухе, звонкие и неоспоримые. Он оторвался от девушки, повернулся к суду и, указывая дрожащим пальцем на Розетту, чье лицо стало землистым, а глаза округлились от невероятного ужаса, добавил:
- Все эти преступления совершила она! Моя мать! - Голос мальчика дрогнул, но не сломался. - И я буду защищать сестру! Я выступлю против этой женщины и расскажу все!
Розетта издала странный, хриплый звук, похожий на то, как будто она поперхнулась собственным сердцем. Ее рука с платком упала, обнажив лицо, искаженное паническим страхом и безумием. Веер выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком упал на каменный пол. Она отшатнулась, будто от удара, ее взгляд метался по залу, ища спасения, но встречал только шок, недоверие и нарастающее понимание.
Но это... это было еще не все.
Пока зал замер, потрясенный явлением "воскресшего" Себастиана и разоблачающими словами мальчика, тень за спиной Люсьена сдвинулась. Риан - нет, принц Август дель Торио - сбросил плащ, обнажив дорожный костюм. Он шагнул вперед, его шаги гулко отдавались в ошеломленной тишине. В руках он держал толстую папку, перевязанную темным шнуром.
- Ваше Величество, - его голос, низкий и властный, разрезал напряжение, обращаясь напрямую к королю. Он подошел к самому трону, не склоняя головы. - Перед судом Королевства и перед лицом высшей справедливости, представляем неопровержимые доказательства. - Он положил папку на край стола перед ошеломленным монархом. - Документы, вывезенные из самых потаенных архивов и подтвержденные свидетелями в трех королевствах. Они раскрывают истинную личность женщины, известной вам как герцогиня Розетта фон Вальтер.
Август повернулся к залу, его взгляд скользнул по побледневшему лицу Розетты, уже искаженному предчувствием краха.
- Ее настоящее имя - Амелия. Титул герцогини и имя 'Розетта' были куплены двадцать лет назад на золото, добытое кровью и обманом. И это лишь начало ее преступного пути. - Он открыл папку, достал несколько листов, запечатанных королевскими печатями соседних держав. - Она стояла у истоков 'Империи Здоровья' - той самой сети аптек, что под личиной спасения продавала яды и надежду отчаянию, унеся жизни более сотни доверчивых душ!
В зале поднялся гул негодования и ужаса. Парень перекрыл его, повысив голос, указывая прямо на Розетту-Амелию:
- Эта женщина - не просто убийца. Она - язва на теле королевства, ядовитый цветок Амелия, отравляющий все, к чему прикасается! Вы все стали свидетелями ее последней, отчаянной игры! Чтобы сохранить власть и скрыть прошлое, она отправила убийц к летнему домику на озере Элвуд! Цель - убить герцога Вальтера и его сына Себастиана, подставив леди Амаранту! У нас есть свидетели - люди, нанятые её же золотом, готовые дать показания под присягой!
Розетта задрожала. Маска благородной скорби рухнула, обнажив панический, дикий животный страх. Её глаза метались, как у загнанного зверя, по рядам ошеломленных дворян, по лицу императора, на котором читалось нарастающее осознание чудовищного обмана.
- Ложь! - выкрикнула она хрипло, но голос предательски дрожал. - Все ложь! Это подделки! Заговор! Вы жалкие шуты! - завопила она вдруг, истерично, срываясь на визг. Ее рука метнулась к поясу придворного дамы, где обычно носили маленький декоративный нож для фруктов. Она выхватила его, лезвие блеснуло в тусклом свете. - Думаете, все ваши проблемы - во мне? Нет! Вы сами сотканы из грязи и сплетен! Ищете жертву? Я ей не буду! С дороги!
С безумной решимостью она ринулась к боковому выходу, отчаянно расталкивая застывших от неожиданности дворян. Нож в ее руке был скорее символом отчаяния, чем реальной угрозы, но вид разъяренной женщины с оружием заставил людей инстинктивно расступиться.
Она рванула дверь... и замерла на пороге.
В проеме, освещенный вспышкой очередной молнии, стоял кошмар, сошедший со страниц леденящих душу баллад. Маркиз Гейб де Кришно. Но это был лишь жалкий остов того блистательного аристократа.