Его лицо было изуродовано страшными ожогами, скрывавшими половину черт, одна рука неестественно висела, скрюченная, другая крепко сжимала эфес длинного меча. В учелевшем в пожаре глазу горела холодная, нечеловеческая ненависть.
- Чудовище… - его голос был хриплым, но прозвучал громче грома. - ... свой конец ты породила сама.
Он не стал медлить. Один резкий, точный выпад вперед. Лезвие меча вошло в живот Амелии с ужасающей легкостью. Время словно замедлилось. Она вскинула голову, ее глаза округлились от непонимания и запредельного ужаса. Маркиз с жестокой методичностью провернул клинок внутри.
Амаранта, инстинктивно предвидя ужас, ещё до удара резко развернула Себастиана, прижала его лицо к своей груди и закрыла ему уши руками.
В зале поднялся невообразимый хаос. Крики ужаса, женские визги, звон падающих стульев. Дворяне в панике бросились врассыпную, отползая от страшной фигуры маркиза и алой лужи, растекавшейся по некогда безупречному паркету из-под тела рухнувшей Розетты. Ее взгляд, остекленевший, полный невыразимого ужаса и осознания конца, был устремлен в никуда.
Гейб де Кришно медленно вытащил окровавленный меч. Он не пытался бежать. Спокойно, почти ритуально, он поднял руки вверх, сдаваясь подбежавшим стражникам. На его искаженном ожогами лице появилась странная, жуткая гримаса, которую можно было принять за улыбку. Он посмотрел куда-то вверх, в пустоту, и выкрикнул хрипло, но так, чтобы все услышали:
- Я сделал хоть что-то хорошее... за всю свою жизнь!
Король схватился за голову, его лицо выражало смесь шока и отвращения. Его взгляд упал на принцессу Пенелопу, которая стояла как истукан, а потом, с тихим стоном, рухнула на колени.
Счастье от того, что маркиз жив, смешалось в ее глазах с леденящим ужасом от его поступка и всепоглощающим стыдом за собственную слепую ненависть.
- Люсьен! Уведи сестру! Немедленно! - рявкнул король. Тот кивнул, его взгляд на мгновение встретился с Августом - в нем читалось понимание и тяжелая обязанность. Люсьен быстро подхватил почти безвольную Пенелопу, и королевская семья покинула зал суда под охраной.
Амаранта все еще держала Себастиана, прижимая его к себе, не отпуская. Мальчик вцепился в нее с такой силой, словно боялся, что ее снова отнимут.
Август подошел к ним. Его лицо было бледным, в глазах читалось огромное облегчение, но оно было смешано со страхом - не перед судом или королем, а перед реакцией Амаранты. Он подождал, пока герцог Вадьтер, которого, тоже успели тайно вернуть и спрятать до суда, осторожно забрал дрожащего Себастиана, уводя его прочь от кошмарной сцены.
И вот они остались вдвоем посреди опустевшего, разрушенного торжества зла зала. Лишь стражи у дверей, тело Розетты, да темное пятно на паркете напоминали о только что случившемся кошмаре.
Парень выпрямился, напряг плечи, словно готовясь к удару. Его взгляд был прикован к Амаранте, ищущим, полным тревоги.
Глава 38
-Ты... злишься на меня? - спросил Август тихо. Каждая секунда его ожидания висела в воздухе тяжелым грузом.
Я не ответила сразу. Медленно осмотрела его с ног до головы - его дорожную пыль, усталость в глазах, следы пережитых опасностей.
Эта пауза для Августа, наверняка, мучительнее любого допроса. Я не закричала, не упрекнула. Просто бросилась к нему, вцепившись в него так крепко, как будто хотела убедиться, что он настоящий, что он здесь. Спрятала лицо у него на груди.
- Все... закончилось? - прошептала дрожащим от нахлынувших эмоций голосом. - Я не верю...
Август замер на мгновение, потрясенный такой реакцией, а потом его руки обняли меня в ответ, крепко, защищающе. Он опустил голову, прижавшись щекой к моим волосам.
- Закончилось, Алиса, - выдохнул он с бесконечным облегчением. - Закончилось.
Придя в себя отстранилась,
- Но... как? Как ты все это провернул? Себастиан... Отец... Маркиз... Документы...?
Парень мягко, но настойчиво взял меня за плечи, отодвинул на расстояние вытянутой руки и внимательно осмотрел - ища раны, следы пыток, признаки истощения.
- Ты не поранилась? Как ты себя чувствуешь? Пойдем скорее домой, - его голос стал тверже, заботливым. - Здесь дышать нечем. Расскажу все по пути.
Мы вышли из зала суда, оставив за спиной мрак и кровь. У подъезда уже ждала карета. Он помог мне войти, усадил на мягкие сиденья, затем достал из складки сиденья теплый шерстяной плед и тщательно укутал, как драгоценность. Карета тронулась, увозя нас от этого кошмара. За окном все еще бушевала гроза, но внутри было тихо и безопасно.