Карета остановилась. Он осторожно отстранился, выглянул в окно. Перед нами возвышался фамильный особняк Вальтер. Огни в окнах горели тепло и приветливо. Парень вышел первым, предложив мне руку. Дождь уже почти прекратился, оставив после себя чистый, влажный воздух.
Он подвел меня к парадной двери, взяв тяжелый ключ. Вставил его в замочную скважину. Замок щелкнул с гулким, домашним звуком. Август толкнул массивную дубовую дверь, и она распахнулась, открывая вид на знакомый, уютный холл, освещенный мягким светом канделябров. Оттуда пахло воском, старым деревом и... домом.
Парень сделал шаг в сторону, пропуская меня вперед. Его рука легла мне на спину - нежно, поддерживающе. И пока я замерла на пороге, впитывая ощущение безопасности и возвращения, сзади с бесконечным облегчением прозвучали слова, больше напоминающие мысли вслух:
- Я смог. Хоть раз смог показать безумно сильной девушке, что она может позволить себе быть хрупкой. Что может довериться. Пусть и пришлось немного... обмануть ради этого.
Я хотела обернуться, но он, будто зная мои действия наперед толкнул дверь, отделяющую нас от зала.
Глава 39
Дверь в главный зал поместья распахнулась. Я замерла на пороге, и волна теплого света, запаха свежей выпечки и… жизни - накрыла с головой. Воздух вырвался из легких тихим всхлипом счастья. Они все были здесь. Все.
Тиан первым сорвался с места. Не мальчик, а вихрь, врезался в меня с такой силой, что я едва устояла. Его лицо уткнулось в мое грязное платье, маленькие руки сжали так, словно боялись, что я снова исчезну.
- Я знал! Я знал, что ты вернешься! - его шепот был горячим и влажным от слез.
Отец тоже поднялся, медленнее, опираясь на спинку кресла. Его лицо, изборожденное пережитым горем, теперь светилось чистым, немыслимым облегчением. Он не говорил ничего. Просто смотрел на меня. В его глазах - буря: немое "прости", гордость, выстраданная радость и бесконечная любовь. Этот взгляд сказал больше тысячи слов.
Риша и Аделирай отпрянули друг от друга на диване, заметив нас. Девушка даже вскрикнула - короткий, счастливый звук - и бросилась ко мне. Слезы катились по ее щекам, но это были слезы радости. Аделирай встал следом, его лицо смягчилось. Рука его легла на пояс Риши, и я заметила - тонкое золотое кольцо на пальце девушки и точно такое же на пальце молодого графа. Сердце сжалось от сладкой теплоты.
"Они сделали это. Сквозь все."
Графиня Морэт сидела прямо, как всегда, но напряжение в ее плечах наконец спало. Она кивнула мне - коротко, по-генеральски. Виктория у сервировочного столика разливала по тонким фарфоровым чашкам дымящийся липовый чай. Ее руки дрожали лишь слегка, когда она поставила чашку передо мной.
- Выпейте, согреетесь, - ее голос был тише обычного, но тверд.
Жан Лорен тоже был здесь: притулился в дальнем углу у книжного шкафа, как тень. Он не бросился в общую суматоху, лишь поднял свою чашку в немом приветствии. Его острый, насмешливый взгляд смягчился. Уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. Для него - это была альтернатива бурным овациям.
Август, всё ещё стоявший за спиной, мягко подвел меня к самому уютному креслу у камина, усадил, укутал пледом, который кто-то предусмотрительно протянул. Сам же отступил на привычную позицию - чуть позади, на страже. Но герцог Вадьтер тяжело опустил руку ему на плечо.
- Сын мой, - сказал он твердо, и это обращение заставило всех на миг замолчать. Август вздрогнул. - Твое место - за столом. С семьей. Сядь. Выдохни. Ты вынес на своих плечах больше всех.
Его взгляд, полный отеческой благодарности, не оставлял места для возражений.
Август колебался лишь мгновение, его взгляд скользнул ко мне. Что-то неуловимое - остаток страха, вины, бесконечной усталости - мелькнуло в его глазах. Но он кивнул, коротко, и опустился в кресло, напротив. Не в тень. В свет круга близких людей. Я поймала его взгляд и улыбнулась ему - слабо, но искренне.
"Добро пожаловать домой."
Кухарка внесла огромное блюдо с пирожными. Увидев её, я кивнула в сторону окна. Где-то там, за ровно высаженными клумбами цветов была заперта Диана Брайс. Женщина замешкалась, не зная даже, что ответить.
- Я лично отвёз ее в родной дом, - Август прервал наш немой диалог.
Все переглянулись. Герцог усмехнулся:
- И всё-таки запирать женщину в гостевом доме было смело… Годы идут, а моя озорная дочь по-прежнему решает проблемы весьма необычными способами.