Я, довольная результатом, собралась уйти:
- Что ж, браво! Ваш талант действительно впечатляет! Теперь осталось только… напечатать это в количестве, достаточном для каждого придворного. И я с радостью поставлю тираж… на его посмертную репутацию.
Мы обменялись взглядами, как самые настоящие злодеи-заговорщики.
- Да, герцогиня. Но все это будет правда… просто очень, очень смешная.
- Тогда я рассчитываю на вас, Лорен, мы с вами ещё не раз увидимся.
- Миледи, но у меня остался один вопрос к вам.
Я немного напряглась:
- Что вы хотели бы узнать?
Собеседник слегка замешкался:
- Почему вы так поступаете? Ни для кого в королевстве не секрет, что вы - главная одержимая маркизом девушка. Поступать так жестоко с любимым, не ударит ли это по вам?
- Он не любимый. Он - болезнь, которой я позволила себя заразить. И сегодня я наконец вырезаю её - вместе с гнилью, что он поселил во мне. Так что нет, это не ударит по мне. Это освободит меня. И всех, кто ещё верит, что в нём есть хоть капля света. Пусть мир увидит правду - не через слёзы его жертв, а через его же слова. Пусть он станет персонажем в собственной пошлой трагедии.
Я протянула Лорену перо рукой, совершенно не дрожащей от страха, и спокойно продолжила:
- А что до "одержимости"… (лёгкая улыбка) - Теперь я одержима лишь одним - желанием услышать, как весь дворец будет смеяться над его "гениальными" записями. И поверьте - это куда приятнее.
В глазах Лорена я вновь увидела искру. Тихо и почти с уважением он спросил:
- Значит, война?
- Скорее приговор.
На том и договорились. Жан Лорен больше не задавал мне вопросов. Мы решили, что как только он закончит рукопись - свяжется со мной. Поэт проводил меня с улыбкой и исчез в темноте своего рабочего места.
Риан, заметив меня на выходе, подошел ближе. Он осмотрел меня с ног до головы и выдохнул.
Я закатила глаза:
- Все на месте, коварный план сработал идеально, можем ехать.
Мы пошли к карете к карете. По пути я смаковала ощущение победы.
Быть может не так уж и страшно быть Амарантой Вальтер?
По дороге домой я заметила интересную деталь. Лаванда, которая из-за маркиза стала триггером для Амаранты будто отсутствовала во всей империи. Не знаю, что это за совпадение такое, но ни одного цветка лаванды я не увидела, даже когда искала специально.
В романе в начале отношений он преподносил лаванду как знак "особой связи", хотя Амаранта уже тогда не любила эти цветы. Создал романтичное понятие: "наш аромат" и специально окружал героиню всем, что связано с этим цветком и его запахом.
Затем, постепенно, он начал использовать это против Амаранты: "Ты пахнешь лавандой - значит, ты только моя, запомни это". "Если я почувствую лаванду на тебе - найду, где бы ты ни была". В этой ситуации мне больше всего не нравилось то, что героиня принимала это за знаки внимания.
Так, со временем круг сомкнулся, все что связано с лавандой напоминало девушке о ее безнадежной любви, напоминало о том, что она потеряла контроль и маркиз полностью овладел ей. Во время ссор этот запах мог перекрыть дыхание, вовремя разлуки нагонял тоски.
Мне было интересно, как отреагирует тело, когда сознанием я больше не Амаранта. Смогу ли я противостоять триггеру? Но проверить так и не удалось.
Остаток дня я провела в суете подготовки к своему дебюту. Герцог пригласил лучших дизайнеров столицы, чтобы продумать мой образ в кратчайшие сроки. Особняк тоже преображался к тому дню. Всюду пестрили украшения и розы, что настоящая главная героиня просто обожала.
Вечером, наконец, сбежала от суеты приготовлений. Направилась в библиотеку в поисках детских книг. Нужно найти что-то с картинками и поинтереснее.
Я стояла перед полками, перебирая корешки пальцами, но не видя их.
"Что вообще читают семилетние мальчики?"
Мой взгляд скользил по переплетам, но мысли были далеко. В той жизни я знала ответы на сложные вопросы - как работать с травмой, как выстраивать границы. Но здесь... Здесь я не знала даже, какую сказку выбрать.
"Если бы у меня был брат... Если бы я хоть раз в жизни держала на руках ребенка..."
Я машинально потрогала грудь, где когда-то ныло больное сердце. Там теперь было только ровное, спокойное биение.
"Я же психолог, черт возьми. Должна знать, как это работает. Но когда он смотрит на меня этими огромными глазами..."