Я резко остановилась, чувствуя знакомый запах лаванды:
- Маркиз. Как… предсказуемо. Я даже разочарована.
Кришно вышел из тени, медленно обводя меня взглядом:
- Амаранта. Ты выглядишь… почти здравомыслящей. Жаль, это продлится недолго.
- О, я уже вижу - вам не терпится снова сыграть в своего любимого кукловода. Но сегодня сцена не для вас.
Парень сделал шаг в мою сторону.
- Милая, вся эта империя - моя сцена. А ты? Ты всего лишь… неудачная реплика, которую я вот-вот вычеркну.
Смешок вырвался сам собой:
- Боже, как же вы жалки. Вам правда кажется, что эти дешевые трюки делают вас сильным? Вы - шут в камзоле, маркиз. И если вы не уйдете с моего пути все это увидят.
Он улыбнулся, медленно снимая перчатку. Его пальцы проскользнули по моему браслету - тому самому, что я теперь ношу как скрытое оружие. Притворно восхищаясь, но с явной агрессией он продолжил:
- Какая... милая безделушка. Надеюсь, она не ранит тебя... случайно.
Резким движением он сжал браслет, шипы впились мне в запястье. Капли крови проступили сквозь кружева перчатки.
Не пикнув и даже моргнув, лишь слегка отдёрнув руку, я взглянула в глаза жалкого создания, стоящего сейчас передо мной с довольной ухмылкой, которую так хотелось стереть с его лица.
- О, не волнуйтесь. Я готова к укусам... ничтожеств вроде вас.
Он наклонился ближе, его дыхание обжигало шею. Шепотом он, еле сдерживая злость:
- Как трогательно. Но знаешь, что происходит с колючими зверьками? Их нрав ломают... медленно.
- А знаете, что происходит с крысами, которые слишком смелеют? Их давят... с удовольствием.
Маска сдержанности спала с его лица. Видно, не привык выслушивать горькую правду. Меняя тему, он смягчился и навис надо мной:
Ты забыла, как рыдала тогда в саду? Как умоляла меня остаться? Двор обожает такие истории, особенно если оставить в них место для фантазий.
- А еще больше двор обожает - когда лжеца ловят на слове. Говорите громче, маркиз. Пусть все запомнят, как вы трясётесь от одной мысли, что я могу открыть рот.
Он сжал мой браслет еще сильнее, затем резко взглянул на мои руки, будто только сейчас заметил, что ранит меня. Медленно опустил мою руку:
- Попробуй же. И узнаешь, как быстро язык может перестать шевелиться.
- О, я знаю, как вы это делаете. Трусливо. Тихо. В темноте. Но сегодня - свет канделябров слишком ярок, маркиз. И если я паду - все увидят, кто нанес удар.
Не передать словами, какое напряжение нависло в коридоре. Только наше дыхание прерывало многозначную тишину. На лице Гейба снова появилась улыбка, от которой, признаться, меня уже начало мутить. Он отпустил меня и отстранился.
- Какая ты… предусмотрительная. Жаль, это не спасет бал от провала.
- Правда? А мне казалось, провал - это когда ничтожество, лезет к знати, а получает лишь смех в спину.
- Береги этот острый язык, герцогиня. Как бы не пострадать, кто знает, сколько людей всей душой ненавидит тебя уже сейчас?
"Вздумал угрожать мне в моем же доме?"
- А вы берегите свою спину, маркиз. В темноте - не только вы умеете резать. - сказала я, отправляясь в зал.
Все время пока он был рядом отвратительный запах лаванды душил меня своей сладостью. Показать то, как мне плохо, было бы поражением. Но браслет и правда помог.
Я сохранила лицо, но внутри снова встал ком. От осознания, что сейчас мне идти в комнату, заполненную людьми, шумную, где я буду у всех на виду, становилось дурно. Глубоко вдохнуть не получалось, но делать было нечего. Я сделала шаг в искрящееся светом помещение.
В банкетном зале огромное количество взглядов обратились на меня. В этом не было ничего удивительного. Только мой образ добавлял цвет в этот вечер.
Мое платье было вызовом, воплощённым в бархате и кружевах - дерзкое и опасное, возможно, слишком смелое, для молодой аристократки, едва вернувшейся в светское общество.
Шелковый корсет, стянутый чёрными лентами, подчёркивал осиную талию Амаранты, а низкий вырез лишь притворялся скромным - тончайшее кружево-паутинка скрывало кожу, но делало образ соблазнительнее.
Рукава - широкие, с разрезом до локтя, обнажали перчатки из чёрного гипюра, обтягивающие каждый палец, будто вторую кожу. Юбка, пышная и тяжёлая, вздымалась волнами алого бархата, перемешанного с чёрными и белыми оборками. Каждый шаг открывал острые, как лезвие, разрезы, сквозь которые мерцали тёмные кружевные подъюбники.
Я многое хотела сказать выбранным образом. Но главная мысль - вы больше не увидите милую и наивную Амаранту. Даже если я заняла ее место временно, ничего не будет как прежде.