Парень послушно, как ребенок, кивнул. Полная потерянность читалась в его глазах. Он явно ничего не понимает.
Когда лекарь, озадаченный и бормочущий что-то о "нецелесообразности", вошел, я коротко бросила:
- Обработайте раны. Дайте успокоительное. Сильное. Чтобы уснул. Я не хочу видеть его на ногах до моего возвращения.
Не дожидаясь ответа, я вышла. Не пошла - полетела. По темным коридорам поместья Вальтер, неся в себе бурю. Гнев на Риана за его глупое самопожертвование переплавился в яростную, холодную целеустремленность.
Розетта. Она посмела. Посмела тронуть моего человека. Пусть и угрюмого дурака-рыцаря. Это был вызов. Прямой и наглый.
И я его принимаю. Сейчас же.
Темно-красная дверь прямо по коридору. Ее логово.
Стучаться? Ха.
Я распахнула ее одним мощным движением.
- Ох, милая Амаранта! - Розетта вскочила с кушетки, изображая радость и заботу. Играла в прежнюю мачеху. Мягкую, любящую и невинную. - Ты наконец пришла в себя! Как ты, дорогая?
- Так беспокоитесь о моей безопасности, что лично взялись за поиск виновника? - моя улыбка была сладкой, как сироп, и такой же липкой. Я подошла к изысканному столику. - Я впечатлена. Искренне.
Она замерла. Нервозность заструилась от нее волнами.
- Конечно, дитя! - затараторила женщина, нервно разглаживая складки на платье. - Это же ужасное оскорбление для нашей семьи! Прямо в нашем доме! На тебя покушались!
- Поэтому вы и решили... отыграться на моем рыцаре? - спросила я невинно, беря в руки огромную, до безумия дорогую фарфоровую вазу. Идеальный образец хрупкой роскоши. Как и прежняя Амаранта.
- Что ты делаешь?! – в ее голосе прозвучал настоящий испуг. Не за меня. За вазу.
- О, вам так интересно... - я медленно приблизилась к ней, вращая вазу в руках. Ее глаза следили за каждым движением, как у кролика перед удавом. - А мне вот что интересно... - я оказалась в сантиметре от ее лица. Шепотом, ледяным и отчетливым: - Как отец, вместе с которым вы более восьми лет, до сих пор не увидел вашу грязь и подлость? Неужели герцог слеп? Или вы просто... слишком хорошая актриса?
Ее лицо исказилось. Маска добродетельной мачехи треснула, обнажив злобу.
- Что ты такое говоришь?! - зашипела она, забыв о сладких интонациях. - Не до конца в себя пришла? Очнись!
- Ух ты, Розетта... - я отступила на шаг, наслаждаясь ее реакцией. - Вы, кажется, злитесь? - Я снова шагнула вперед, в упор. Мой шепот стал еще тише, еще опаснее: - Слушайте внимательно. Я больше не буду делать вид, что не вижу ваших грязных, мелких, ядовитых делишек. Ясно? Игра закончена.
И со всего размаха, с криком, в котором была вся ярость за Риана, за себя, за эту жизнь - я швырнула вазу об пол.
БА-АХ!
Осколки фарфора, как слезы роскоши, разлетелись по паркету. И среди них... маленький темный стеклянный пузырек с синеватой жидкостью. Он покатился к ногам Розетты.
Она остолбенела. Лицо побелело, как мел. Глаза вылезли из орбит, смотря на пузырек, потом на меня, потом снова на пузырек. Страх. Настоящий, животный.
- Т-ты... - она задыхалась. - Ты... знала?
Я быстрым, змеиным движением подобрала пузырек раньше, чем она опомнилась.
- Что такое, милая матушка? - спросила я сладким голосом, поднимая яд на уровень ее глаз. - Жалеете, что в мой чай подсыпали всего лишь снотворное... а не этот милый сувенирчик? - Я покачала пузырьком перед ее носом.
За дверью послышались быстрые, тяжелые шаги. Голос герцога:
- Розетта? Что случилось? Грохот стоит!
Женщина, как подкошенная, рухнула на колени, судорожно пытаясь сгрести осколки. Затем ринулась в мою сторону в попытке выхватить яд.
- Не-ет, - прошептала я ей, глядя сверху вниз. - Теперь это мое. И запомни, Розетта. - Я наклонилась к ее уху, пока дверь открывалась. – Больше не позволяй себе причинять вред дорогим для меня людям. Не вынуждай меня решать Себастиана матери.
Герцог ворвался в комнату. Его взгляд метнулся от осколков к Розетте, ползающей на коленях, ко мне, стоящей посреди разрухи с лицом оскорбленной невинности.
- Что произошло?! - он бросился ко мне, отстраняя взглядом Розетту. - Дочка! Ты в порядке? Не порезалась? - Его руки схватили мои плечи, проверяя.
Я позволила глазам наполниться "искренними" слезами.
- Отец... - голос дрожал (искусно). - Мое сердце... оно разбито. Как эта ваза...
Розетта, поднявшись, пыталась что-то сказать, но только открывала и закрывала рот, как рыба на берегу. Паника сковала ее горло.
"Было бы славно покончить с ней сейчас. Обвинить. Показать яд. Но... еще рано. Нужны неопровержимые улики. И Тиан… Для него это станет ударом.