Он не ответил сразу. Сосредоточенно смотрел вперед, но я видела, как кончики его ушей, обычно скрытые шлемом, а сейчас открытые ветру, налились густым, предательским багрянцем. Как спелая земляника. Мне захотелось расхохотаться. Этот непоколебимый столп рыцарской чести, краснеющий из-за глупой Пенелопы и ее веера!
- Я лишь исполнил свой долг вежливости, Ранта, - прозвучал его голос, натянутый, как тетива лука. - Поднять уроненное… это естественно.
- Естественно? - поддразнила я, наслаждаясь его смущением. - А когда она потом "случайно" коснулась твоей руки, благодаря? Тоже естественно?
Я намеренно слегка провела пальцами по его прессу, чувствуя, как мышцы под ними снова судорожно сжались:
- Или ты, может, ей нравишься, наш грозный рыцарь?
Тишина. Только стук копыт и свист ветра. А потом… он резко, почти грубо встряхнул поводьями.
-Хо! - его голос, обычно такой ровный, прозвучал чуть хрипло.
Жеребец, почуяв внезапный импульс, взвился и помчался с удвоенной яростью. Рывок был таким сильным, что меня отбросило назад.
Инстинктивно, чтобы не слететь, я вцепилась в Риана изо всех сил. Мои руки сомкнулись на его животе как стальные обручи, я прижалась к его спине всем весом, лицом в жесткую ткань между лопатками. И в этот момент он издал звук. Не крик, не стон. Что-то среднее - резкий, прерывистый выдох, полный чего-то дикого и совершенно не рыцарского.
- Я з-задохнусь, Р-ранта… п-пожалуйста…
Голос его дрожал. Не от страха перед скоростью. От чего-то другого. От моего прикосновения, от внезапной, невыносимой близости, от этой игры, в которой он потерял контроль. Над полем носился ветер, лошадь неслась как одержимая, а мой союзник, мой непробиваемый рыцарь, задыхался в моих объятиях, и его шея под короткими волосами была вся покрыта предательскими мурашками.
А я, прижавшись к его дрожащей спине, знала - ветер сегодня был не единственной стихией, вышедшей из-под контроля. И эта мысль грела мне душу.
Спустя несколько кругов мы спешились. Рыцарь помог мне спуститься с Орлана, который оказался куда послушнее, чем я думала.
У конюшни нас ждал Себастиан.
- Ранта! - мальчик влетел как пушечное ядро, едва не сбив ведро с водой. - Ты опять с ним! - Он указал пальцем на Риана, как на главного врага империи. Его нижняя губа была трогательно оттопырена.
Я попыталась скрыть улыбку.
- С кем, Тиан? С Рианом? Он учил меня ездить. На Орлане!
- На Орлане?! - Глаза Тиана округлились от зависти и возмущения. - А мне сказали - мал еще! А с ним ты можешь! - Он снова ткнул пальцем в ни в чем не повинного рыцаря. - Он тебе интереснее меня, да? Потому что он большой и вон у него меч?!
Риан закашлялся, отчаянно глядя куда-то в сторону конюшни, явно желая провалиться сквозь землю. Его уши снова порозовели.
Я присела перед братом, взяв его за руки.
- Тиан, солнышко, - сказала мягко, но с искоркой веселья в глазах. - Риан не интереснее. Он... полезнее. Прямо сейчас. Он знает, как не дать мне сломать шею на папашином подарке. - Я подмигнула. - А ты... ты у меня самый интересный на свете брат. Но меча у тебя пока нет. Вот когда будет - будешь учить меня фехтовать. Договорились?
Тиан надулся, оценивая предложение. Его взгляд скользнул по внушительной фигуре Риана, потом к его мечу на поясе.
- Ладно... - буркнул он неохотно. - Но когда у меня будет меч, я буду твоим главным рыцарем! А он... - он кивнул на Риана, - ...пусть будет... запасным дядей рыцарем!
"Дядя рыцарь"!
Я не сдержала смеха. Риан издал странный звук - нечто среднее между вдохом и подавленным хрипом. Он опустил голову, но я успела заметить, как уголки его губ дрогнули вверх. Впервые за все время.
- Договорились, - сказала я Тиану, поднимаясь и гладя его по взъерошенным волосам. - Главный рыцарь Тиан и "дядя рыцарь" Риан. Команда мечты.
Тиан, слегка успокоенный, побежал хвастаться новой должностью нянькам. Я же посмотрела на Риана, который все еще старательно изучал пряжку на седле, явно избегая моего взгляда. Его уши горели пунцовым.
- Что ж, "дядя рыцарь", - проговорила я, с трудом сдерживая новый приступ смеха, - похоже, у нас появился начальник. Будем слушаться?
Риан поднял на меня взгляд. В его глазах светилось редкое, смущенное, но настоящее веселье. Он просто покачал головой, не в силах ничего сказать. Этот смешной, нелепый титул от ребенка, казалось, растопил последний лед между нами. Может и ненадолго. Но в этот солнечный, пахнущий конюшней миг, мир был прост, светел и удивительно мил.