Он резко повернулся. Его рука легла поверх моей, с песком. Тепло, твердо.
- Я сделаю все, - сказал он с такой силой, что я вздрогнула, - чтобы остаться. Долг... - он махнул рукой, - ...не в деньгах.
Я подняла на него глаза. Он был близко. Слишком близко. Его взгляд был серьезным, почти суровым.
- Есть... одна ложь, Ранта. Одна большая тайна. В целях... безопасности, я пока не могу рассказать. Но как только встану на ноги крепко, разберусь... вы узнаете все первой. Обещаю.
Прошлое. Тайна. Безопасность.
Слова висели в воздухе, тяжелые и необъяснимые. Из книги я знала о нем слишком мало. Он был загадкой. Но в его глазах читалась искренность и боль.
Я кивнула. Доверилась. Пусть пока без объяснений.
- Буду ждать, - просто сказала я. - Но сейчас... - мне нужно было сменить тему, разрядить напряжение, - ...хочешь намочить ноги?
Он кивнул, явно благодарный за передышку. Я вскочила, скинула изящные туфельки и побежала к воде, чувствуя, как прохладный песок обволакивает ступни. Оглянулась.
Риан шел следом, не спеша, его взгляд был прикован ко мне. Задумчивый. Осторожный.
Волна наступила, окатив пеной щиколотки. Холодок заставил вздрогнуть, а потом - рассмеяться. Я наклонилась, зачерпнула ладонями воду и плеснула в его сторону. Дурацки. По-детски. Платье намокло по краю.
- Ранта! - он не ожидал, отшатнулся, но не рассердился. В его глазах мелькнуло что-то теплое.
Я засмеялась снова, плескаясь уже просто так, поднимая брызги. Чувствовала себя глупо, но легко. Как давно не было. Видела, как он наблюдает - не как страж, а как человек. С легкой улыбкой у рта. И это облегчение на его лице было дороже любых слов.
Он стоял чуть поодаль, вода омывала его сапоги. Смотрел на меня. На мою дурацкую улыбку, на мокрое платье. И вдруг сказал, его голос заглушался шумом прибоя, но слова достигли цели:
- Одни эти волны знают, что у вас на уме, Ранта. И то - сомневаюсь.
Это могло бы звучать как оскорбление - "непредсказуемая, странная". Но с его уст, с этой тенью уважения и нежности в глазах, это прозвучало как самое сокровенное признание. Как ключ к его пониманию меня.
Я замерла, чувствуя, как жар разливается по щекам не от солнца. И поняла, что не хочу быть нигде, кроме как здесь. С этим загадочным, невозмутимым рыцарем, чье спокойствие было моей самой надежной гаванью.
Пусть всего на несколько часов. Но они были нашими. И в этом - была какая-то необъяснимая, хрупкая правда.
Вечером, как только вернулись домой, Риан отправился к себе. На прощанье лишь напомнил. "Вы пообещали позаботиться о себе", и скрылся в темноте коридоров.
"Он правда ушел..."
Глава 17
В первый день его отсутствия дождь лил стеной. С самого утра получила письмо из королевского дворца. В нем Люсьен приглашал меня на разговор. Тот самый разговор, о котором мы договорились ранее.
В глубине души я понимала, о чем он будет. Его слова "как она не стала бы" прокручивались в голове.
Что, если он что-то понял? Нет, скорее, что мне делать в этой ситуации? Как я объясню ему произошедшее?
Но делать нечего, настроилась на худшее и отправилась во дворец.
Гостиная Люсьена была такой же, как и он сам: сдержанной, элегантной и без намёка на лишнюю эмоцию. Воздух пах старым деревом, воском и тишиной, которая давила на виски гулким эхом. Я сидела, выпрямив спину, и пыталась отогнать навязчивый образ Риана - его улыбку, его спокойный кивок в самом пекле, его пустое теперь место рядом со мной. Эта пустота была хуже любой ловушки Черриса.
Дверь открылась бесшумно. Люсьен вошёл, и мой взгляд сразу же прилип к его левой руке, аккуратно забинтованной и перетянутой чёрным шёлком. Укол вины, острый и точный, кольнул меня под рёбра.
- Ваше Высочество, - я привстала, взгляд сразу упал на повязку. - Как ваша рука?
- Пустяки, - отмахнулся он, указывая жестом на кресло напротив, - Удар пришёлся плашмя, больше царапина и синяк, чем рана. Мои лекари ворчат, что мне нечем заняться, кроме как подставлять ладонь под столовые приборы сумасшедших стариков. Садитесь, пожалуйста.
Он опустился в кресло, и на его губах играла привычная лёгкая усмешка, но до глаз она не доходила.
- Ваш виконт Черрис, кстати, чувствует себя прекрасно. Если, конечно, считать прекрасным сидение в сырой камере королевской тюрьмы и бесконечные допросы. Его арест вызвал… эффект разорвавшейся бомбы. Теперь половина Тайного совета смотрит на меня как на прокажённого, а вторая половина лихорадочно ищет компромат, чтобы обелить себя. Веселье, одним словом.