Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде читалось что-то тяжёлое.
- Но это мои проблемы. Вы можете выдохнуть, леди. Ваш героический порыв увенчался успехом. Один из главных пауков в этой банке обезврежен. Вы можете спать спокойно.
Я пожала плечами, взгляд скользнул по узорному паркету:
- Я уже пожалела, что втянула вас в это, Ваше Высочество. Последствия… Я не ожидала таких масштабов.
- Игра определённо стоила свеч, - парировал Люсьен, и в его голосе снова зазвучал лёгкий насмешливый тон. - Не стоит заниматься самобичеванием. Позвольте себе почувствовать себя героиней.
Я подняла на него взгляд.
- Но вы ведь позвали меня сюда по другой причине, Ваше Высочество? Настоящая причина…
Люсьен вздохнул. Безмолвным взглядом он окинул комнату, и стража у дверей, не дожидаясь приказа, молча вышла, плотно закрыв за собой дверь. В наступившей тишине его голос прозвучал глухо и безжалостно прямо:
- Кто вы? Кто вы на самом деле?
Я нервно сжала пальцы. Ждала этого, готовилась, но прямота вопроса всё равно обожгла.
- Как давно вы догадались? - выдохнула в ответ, покупая время.
- Сразу, - его ответ был мгновенным и бескомпромиссным. Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал отстранённым, уносясь в прошлое. - Амаранта была мне словно… младшая сестренка. Нас хотели обручить, но для нас это всегда было смешно. Она тыкала меня в бок, когда я важничал. Доверяла все свои глупейшие секреты. Она была ветреной, легкомысленной, жила чувствами. Она обожала балы, платья и… - он запнулся, и его лицо исказилось гримасой боли, - и проклятого Кришно. Это была её главная и, кажется, единственная настоящая любовь. Она боготворила его. Ни за что на свете она не стала бы против него бороться. А вы… вы холодны, расчетливы, молчаливы. Вы смотрите на мир как на шахматную доску. Вы - не она.
Он закрыл глаза на мгновение, и когда открыл их, в них стояла неподдельная мука.
- Я не смог спасти её от этого. От него.
Действуя инстинктами психолога из своего прошлого мира, я мягко сказала:
- Вы не могли помочь тому, кто не видел проблемы и не просил о помощи. Иногда самая сильная рука бессильна, если её не хотят взять.
- Что вы знаете о ней? - его голос сорвался на шёпот. - Как она умерла? Что она чувствовала?
И я рассказала. Спокойно, без прикрас. О больничной палате в другом мире. Пробуждении в этом теле. Постепенном понимании, что маркиз - язва на душе этой девушки. Правда решила умолчать о том, что знаю всех окружающих как персонажей романа. Кратко рассказала и о сне после отравления на дебюте, где говорила с настоящей Амарантой:
- Ей сейчас легко, Люсьен, - мой голос стал тише и мягче. - Её никто не убивал. Она… приняла решение сама. Не справилась с реальностью и правдой, которая открылась ей о маркизе. Она выпила яд, что он когда-то подарил ей "на память" при расставании. Это был её выбор.
Принц резко наклонил голову, уткнувшись лицом в ладони. Но я успела увидеть блеск слёз на его ресницах. Его плечи слегка вздрагивали.
- Это… это на неё похоже, - его голос прозвучал приглушённо сквозь пальцы. - Глупая… Знаете, у нас был учитель французского, старый зануда-монах. Она на второй уроке сбежала от него через окно библиотеки, зацепилась платьем за куст роз и явилась ко мне во дворец вся в царапинах, с обрывком кружева на рукаве и заявляет: "Люсьенчик, я это никогда учить не буду, он сопит!". - Он поднял голову, вытирая тыльной стороной ладони глаза, и горько усмехнулся. - И смех, и грех.
Я смотрела на него с безграничным сочувствием.
- Она просила меня не мстить за неё. Просто… прожить счастливо.
Люсьен резко выдохнул, и в его глазах вспыхнул гнев.
- Даже после смерти? Даже после того, что он с ней сделал, эта наивная девочка всё ещё любит его?
- Да, - тихо сказала я. И в моем собственном голосе неожиданно прозвучала ностальгия по чему-то безвозвратно утерянному. - Я… я восхищаюсь ею. Способностью любить так открыто, так беззаветно, отдавая всю себя. Это… редкость.
Принц вытер лицо, взял со стола кувшин и налил мне воды в хрустальный бокал. Его руки уже не дрожали.
- Да. Глупая и настоящая.
- Он протянул мне бокал. - Выпейте.
Я сделала несколько глотков, поставила бокал и задала вопрос, который жжет изнутри:
- Если вы всё поняли сразу, почему тогда всегда рядом? Почему помогаете? Спасаете?
Люсьен, не задумываясь ни на секунду:
- Сначала я думал, это наваждение или одержимость. Читал трактаты, советовался с архимагистром, даже в храме исповедовался. Потом на балу увидел, что вам грозит реальная опасность, и решил понаблюдать. А в итоге вот донаблюдался до того, что вместе с вами арестовал одного из столпов королевства.