История попала прямо в самую больную точку. В ту щель в броне, что оставил прошлый опыт - боль, клятва никогда больше не подпускать мужчин близко. На глаза навернулись предательские слезы, смешанные с дождевыми каплями.
- Мне страшно, папа, - прошептала я, глядя на свои колени. Признание вырвалось само. - Очень страшно. Есть вещи, которые не поддаются моему пониманию.
Его большая, сильная рука легла поверх моих ледяных пальцев, сжимая их с обнадеживающей твердостью.
- Я не позволю ни одному мужчине, - сказал он тихо, но с такой силой, что не осталось сомнений, - сломать твое сердце, дочка. Ни одному. - Потом усмехнулся, и в усмешке снова появился знакомый герцог Вальтер. - Твоему будущему жениху... ох, я приготовлю испытания, рядом с которыми мои стихи покажутся детской шалостью. А сейчас... - он встал, подтягивая меня за собой, - ...ты вся дрожишь. Срочно в дом. Горячая ванна. Сейчас же.
Вечером я по привычке налила бокал вина. Сделала глоток. Но оно было... как вода. Плоская, безвкусная жижа. Я поставила бокал, удивленная. Даже вино потеряло вкус без... без его молчаливого присутствия где-то рядом, без ощущения, что он следит, чтобы я не выпила лишнего.
Легла спать мыслью, навязчивой и пугающей:
"Что я буду делать, если он задержится дольше?"
Дождь не унимался и во второй день. Я снова с головой ушла в бумаги аптек, выискивая малейшие нестыковки, лишь бы занять мозг. Потом накинулась на уборку в гардеробной. Риша, увидев меня с тряпкой у полок с платьями, ахнула:
- Госпожа! Позвольте! Это моя...
- Арт-терапия, Риша! - отрезала я, энергично вытирая пыль с коробки. - Снимает тревогу. Научно доказано! - Я сама не знала, что несу, но служанка отступила, глядя на меня как на одержимую.
Ближе ко сну дверь в мою комнату распахнулась с грохотом. В комнату влетел Себастиан, запыхавшийся, щеки пылали. За спиной он что-то прятал.
- Ранта, я войду? - выпалил он, уже стоя посреди комнаты.
- Конечно, - улыбнулась я, откладывая тряпку с облегчением. - У меня тут чай и сладости от Люсьена. Присоединяйся?
Увидев коробку с изысканными пирожными, Тиан забыл про осторожность и метнулся к столику. Он уплетал лакомство, а потом, с набитым ртом, спросил с хитрой ухмылкой:
- Тебе грустно без него?
- Без кого? - я сделала невинные глаза.
Он поперхнулся чаем.
- Ну-у, как же… Ты даже не заметила, как он на тебя смотрит? - Он скорчил преувеличенно томное лицо, закатив глаза. - Прямо как... - не закончив, вдруг оживился. - Сестрёнка, а у меня для тебя загадка!
Тиан подпрыгивая на носках, как заводной мячик, начал:
- Кто встает как щит из чистой стали, меж тобой и бедой? Чьи шаги тише падающего листа, но быстрее ветра, когда слышит твой крик?
- Хммм, - задумалась я, будто не понимая, о ком идет речь. - Даже не знаю.
Он замолчал, гордо выпятив грудь, ожидая моего восхищения своей поэтичностью. Потом вдруг скорчил преувеличенно мрачную рожу, сгорбив плечи и сделав глаза огромными и грустными:
- Ещё, у него ВОТ ТАКИЕ глаза, когда он думает, что никто не видит! Как у дракона, который потерял последнюю золотую монету! - Он захихикал, но в смешке слышалась нотка искреннего переживания.
Я задумалась, перебирая варианты. Принц Люсьен? Слишком занят. Отец? Не всегда рядом…
- Ах, нет-нет! Сначала скажи, если бы у тебя был самый-самый ценный фарфоровый слоник! Тот, что блестит, и у него бивни из настоящего серебра! И кто-то чужой захотел его потрогать...
- Какой еще слоник? - спросила я, совершенно запутавшись.
Тиан, надув щеки, стал серьезным как сфинкс:
- Ну представь своего слоника! Самого любимого! Ты бы разрешила чужому его подержать? Или... - Он привстает на цыпочки, шепчет так, будто делится государственной тайной, его пальцы непроизвольно сжимают край моей юбки: - ...ты бы вцепилась в него, как грифон в сокровище, и ни за какие коврижки не отдала? Даже если бы попросили очень-очень вежливо?
Тиан вел свою игру с упорством маленького стратега. Я мягко, поглаживая его непослушные кудри, решила все же ответить:
- Может быть... я просто боялась бы, что неосторожные руки его обидят. Разобьют. Или... не поймут, какой он хрупкий и важный.
- Вот! Он тоже боялся! Когда ты упала в обморок на том празднике из-за злого маркиза... - его голос дрогнул, - ...у него руки так тряслись. Я видел! А ещё он нарисовал кое-что. Есть догадки?