Я сглотнула комок горечи и дыма, все еще стоявший в горле.
Спорить? Объяснять? Сейчас? У меня нет на это сил. Нет желания связываться с этой ослепленной фанатичкой.
Я лишь глубже втянула голову в плечи, пытаясь обойти ее.
- Да, - прошептала я, глядя куда-то мимо ее плеча, на колесо кареты. - Все я. Теперь отойди, пожалуйста.
Мое согласие, моя пассивность, казалось, лишь разъярили ее еще больше. Она шагнула ближе, так близко, что я почувствовала запах ее резких духов.
- Так бессовестно признаешься?! - ее голос взвизгнул. - Но это не все, правда? Ты не можешь смириться, что он отвернулся от тебя! Что ты ему больше не нужна! Вот и вымещаешь свою жалкую злобу, как крыса, грызущая ножку стула! Признайся!
Слова бились о мое сознание, как камни о стекло.
Кришно? Отвернулся?
Какая разница сейчас?
Во мне бушевал хаос куда страшнее ее истерики. Я стиснула зубы, пытаясь загнать обратно подкатившую тошноту, и снова попыталась пройти.
- Как скажешь, Пенелопа. Отойди.
Но она не унималась. Ее пальцы вцепились мне в рукав, коротко, резко, как когти.
- Или ты возомнила себя важной птицей? - ее смех был ледяным и безумным. - Набрала крыс-союзников? Втянула даже Люсьена и Аделирая. Думаешь, они тебе помогут? Люсьен никогда не любил тебя! Он играет с тобой, как с новой игрушкой! А потом выбросит! И все твои потуги - ничто! Гейба невозможно сломить такими жалкими потугами!"
Крысы. Жалкие потуги. Упоминание Люсьена и Аделирая - людей, которые только что рисковали ради общей цели, которые поверили... - задело как пощечина. Я почувствовала, как по спине пробежала волна жара.
Подняла на нее глаза. Впервые за этот разговор.
Но она не заметила изменения. Ее взгляд был полон презрения и какого-то безумного торжества.
- Или же, - она подошлако мне, ее шепот был полон яда, - ты стала такой смелой из-за своего недо-рыцаря? Того приблудного пса, что виляет хвостом у твоих ног? Под его крылом чувствуешь себя неуязвимой, мм? Смешная дурочка! Он тебя бросит первым, когда найдёт хозяйку поинтереснее.
- Хватит!
Голос вырвался из меня неожиданно громко, резко, грубо. Будто не мой.
Голос кого-то, у кого лопнуло терпение. У кого сорвало все предохранители.
Я резко дернула руку, освобождая рукав из ее цепких пальцев. Что-то щелкнуло внутри. Тот хаос боли, ужаса и ярости от новостей графини нашел наконец выход - и он был направлен на Пенелопу.
Я шагнула к ней вплотную, заставляя ее инстинктивно отпрянуть. Мои глаза, должно быть, горели.
- Знаешь, что? - мой голос был низким, хриплым, лишенным всякой вежливости, всякого страха перед титулом. Это был голос человека, дошедшего до края. - Хватит нести этот бред. Хватит навязывать мне твой цирк уродов и твои больные фантазии! Если бы я могла жить спокойно, забыть про Кришно, про Розетту, про весь этот ад - я бы сделала это давно! Но твой триклятый маркиз! Он не даст мне этой роскоши! Никогда! Он сам лезет на рожон, он сам тянет за ниточки, чтобы уничтожить все, что мне дорого!
Я видела, как ее глаза округлились от шока, от незнакомой дерзости. Но я не могла остановиться. Ярость и отчаяние лились потоком.
- И самое жалкое зрелище здесь - не я, а ты, Пенелопа! Ты, которая приписывает мне свои собственные слабости! Свою неразделенную любовь! Свою тоску по тому, кто даже не удосужился повернуться к тебе лицом! Прекрати бегать за призраком! Знай свою ценность, и не опускайся ниже, чем грязь под его каблуками! А теперь... ОТОЙДИ С ДОРОГИ!
Последние слова я выкрикнула громче остальных.
Пенелопа отпрыгнула, как ошпаренная. Ее лицо побелело, губы беззвучно зашевелились. В ее глазах мелькнул настоящий, животный страх перед этой внезапной, дикой силой, вырвавшейся из меня. И бешенство. Безумное бешенство.
- Ты... ты посмела... - она задыхалась. - Ты заплатишь за это! Каждое слово! Этот момент аукнется тебе! Клянусь!
Я даже не взглянула на нее. Резко развернулась, вскочила в карету и хлопнула дверцей.
- Веди! - бросила я кучеру, голос все еще дрожал от адреналина.
Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. Дрожь, которую я сдерживала перед Пенелопой, охватила меня с новой силой.
Не от страха. От опустошения. От той чудовищной правды, что несла в себе, и от грязного послевкусия сцены с принцессой. Слова Пенелопы о Риане... они жгли, как раскаленное железо.
" … бросит первым, когда найдёт хозяйку поинтереснее."