Он наконец посмотрел на меня прямо. В его взгляде не было осуждения, только искреннее, глубокое недоумение.
- Я следил за тобой. Отчасти - потому что Пенелопа требовала знать каждую мелочь о сопернице. Отчасти... из любопытства. Кто эта девушка, которая так отчаянно цепляется за человека вроде Кришно?
Пауза.
- Потом появилась легенда о сыне мельника, в которую все поверили, спасибо герцогу Вальтеру. Он забрал меня в ваше поместье незадолго до твоего дебюта, сказал, ты будешь нуждаться в защите в этом обществе. А для меня - это отличная возможность спрятаться еще глубже.
Он замолчал, его пальцы сжали яблоко чуть сильнее. Потом он покачал головой, словно отгоняя навязчивый образ.
- И сейчас... вот сидишь ты здесь. Та же девушка. И ... совершенно другая, - в его глазах светилось настоящее изумление. - Сильная. Решительная. Готовая броситься в огонь за чужих детей. Стоящая против всего этого зла. Как такое возможно? Может ли человек измениться настолько сильно? Или... или я просто не видел тебя настоящей тогда?
Его вопрос повис в воздухе. Не требующий немедленного ответа. Не давящий. Он просто... делился. Делился своим прошлым, своими наблюдениями, своим искренним удивлением. И этим мягким вопросом, этим тихим "как?", он открывал дверь. Не настаивая, чтобы я немедленно шагнула через порог со своими тайнами и болью. Просто показывая, что дверь есть. Что он хочет понять. Хочет узнать меня. Ту, кто сидит сейчас рядом, дрожа от усталости и внутреннего холода, а не ту блестящую марионетку из прошлого.
Я смотрела на него - на этого принца в тени, рыцаря с разбитым сердцем, ребенка, прячущегося где-то глубоко внутри. На человека, который только что вывернул передо мной свою душу, не требуя ничего взамен.
Тепло от камина вдруг показалось сильнее. А тяжесть новостей о Розетте и Кришно... не исчезла, но отступила на шаг, уступив место другому, более щемящему чувству. Связи. Доверия. Возможности быть увиденной.
Я потянулась к его руке, в которой было яблоко. Он вздрогнул от неожиданного прикосновения, его пальцы под моей ладонью разжались. Яблоко покатилось по ковру.
Он не отдернул руку. Просто перевернул ее ладонью вверх, и его пальцы осторожно, вопросительно сомкнулись вокруг моих.
Тишина теперь была другой. Теплой. И полной невысказанных историй, которые, возможно, однажды найдут свои слова. Она растянулась, наполненная треском поленьев и громким стуком моего сердца.
Я смотрела на наши руки - его, сильную и покрытую шрамами, осторожно держащую мою, и мою, все еще дрожащую от внутренней бури.
"Могу ли я? Прямо сейчас? Открыть эту дверь в самое сердце своей тайны? "
Риан уже столько отдал - свои страхи, свою боль, свое истинное имя. Он видел разницу, чувствовал ее. И сейчас он ждал.
Я выдохнула. Долгим, дрожащим выдохом, пытаясь выпустить часть напряжения.
-Значит ты понял, что я не та? - прошептала я, не поднимая глаз от наших сплетенных пальцев.
Он тихо рассмеялся, коротко и беззлобно. Его большой палец непроизвольно провел по моему запястью.
- Сразу. Ну, почти сразу. Когда ты оттолкнула Кришно на празднике, - он задумался. - Нет, даже раньше. Когда прямо тут, во время светской беседы с маркизом вылила вино себе на шею… Когда Виктория мне об это рассказывала, я даже не поверил.
Он покачал головой, вспоминая.
- Сначала сомневался. Думал - хитрый трюк. Очень уж отчаянный и несвойственный той Амаранте способ привлечь внимание. Но потом ты спасла Аделирая. Бросилась в огонь за детей. Смотрела на мир такими... живыми глазами. Полными гнева, боли, но и надежды. Так не играют, так живут.
Мои пальцы нервно сжались. Я потянулась к медальону на шее - старой привычке, оберегу из прошлой жизни. Холод металла под пальцами.
"Сейчас. Скажи сейчас."
- На самом деле я... - голос сорвался. Я почувствовала, как предательская дрожь пробежала по спине. Я не могла поднять на него взгляд.
Стыд? Страх? Оба.
Риан почувствовал мою дрожь. Его пальцы осторожно разжались, освобождая мою руку. Но не для того, чтобы отпустить. Он медленно, с невероятной для воина нежностью, повернул мою руку ладонью вверх, как будто предлагая доверить ему что-то хрупкое. Потом он поднял свою руку не для рукопожатия, а в старинном, почти забытом жесте рыцаря, кладущего руку на сердце. Его взгляд был предельно серьезным, без тени насмешки или недоверия.
- Август дель Торио, - произнес он четко, с достоинством, вкладывая в каждое слово вес своего скрытого титула. - Младший принц Империи Надрэ. Я долго молчал, носил маску. Но с тобой... с тобой я хочу быть честным. До конца.