Он посмотрел мне прямо в глаза.
- И ты видишь. Сейчас. Здесь. Видишь зло вокруг. Видишь боль других. И идешь навстречу ей, даже со своими ранами. Это делает тебя... самой удивительной женщиной, которую я когда-либо встречал. В любом мире.
Его слова, его близость, его абсолютное принятие - они сломали последнюю плотину. Слезы, которые я сдерживала с момента разговора с графиней, с момента встречи с Пенелопой, с самого утра - хлынули потоком.
Не от боли. От облегчения. От того, что меня услышали. Поняли. Приняли со всей этой чудовищной правдой.
Я неловко кивнула, не в силах говорить, и просто прижалась лбом к его плечу. Его руки немедленно обвили меня, крепко, защищая от всего мира, от прошлого, от страха.
Он не говорил "не плачь".
Он просто держал. Твердо. Надежно. Пока огонь в камине рисовал танцующие тени на стенах салона, а в тишине между нами звучал только треск дров и мои тихие, освобождающие рыдания.
Риан осторожно поправил сползший с моих плеч плед, укутывая плотнее.
- Тебе нужно спать, Алиса. Сегодняшний день...
- Еще нет, - я перебила его, ловя его руку до того, как она убралась обратно. Его пальцы были шершавыми, теплыми. - Ты когда-то спросил, как я хотела бы, чтобы все закончилось. А теперь скажи мне... что будет твоим счастливым концом, Август?
Он замер. Пламя отражалось в его темных глазах, делая их бездонными. Молчание длилось недолго, но казалось вечностью.
- Совсем недавно я бы сомневался, что такой конец возможен, - начал он тихо, его взгляд скользил по моему лицу, словно читая каждую черточку. - Империи и королевства... они будут загораться и угасать. Борьба за троны, за власть... она никогда не закончится. Она будет ломать судьбы, как хворост. Я не жду сказки. Не жду всеобщего мира или своего возвращения на пустой трон Надрэ.
Он сделал паузу, и его голос стал тише, интимнее, наполненным чем-то хрупким и сильным одновременно.
- Но теперь я знаю ... что может заставить мое сердце биться ровно. Что может заставить меня улыбнуться даже в самый мрачный день. Что для меня... будет означать счастье. И я буду беречь это.
Он не назвал это. Не произнес вслух. Но в его взгляде, в тишине, повисшей между нами, было все. Вся его надежда, весь его недавно обретенный смысл. Он смотрел на меня.
Сердце бешено застучало где-то в горле. Я не отвела глаз, чувствуя, как по щекам разливается жар. И прижалась к нему ближе, плечом к плечу, коленом к колену, ища его тепло, его реальность в этом безумном мире.
- Подумать только, - прошептала я, пытаясь снять напряжение легкой иронией, но голос дрожал. - Мы с тобой... два фейка. Принц под маской рыцаря и психолог из другого мира в теле аристократки.
Риан усмехнулся, коротко и тепло. Его рука легла поверх моей, все еще лежавшей на его руке.
- Понадобится время, чтобы выучить все твои странные слова, - он намеренно коверкнул "психолог", заставив меня фыркнуть. - "Фейк"... это что-то плохое?
- Не всегда, - улыбнулась я, чувствуя, как тяжесть разговора начинает таять. - Иногда это просто... не то, чем кажешься. Как мы.
- Ага, - он кивнул, играя моими пальцами. - Тогда я горд быть твоим фейком.
Его взгляд стал озорным.
- Так. Ты начала про счастливые концы. Давай лучше о простом. Обыденном. Что ты больше всего любишь?
Игра началась. Нежная, легкая и так нам необходимая. Как глоток воздуха после долгого погружения в воду.
- Кофе, - выпалила я без раздумий. - Горький, крепкий, чтобы пахло горелым. И запах книг. Старых, пыльных. Твой черед.
Он задумался, нахмурив брови с комической серьезностью.
- Свежеиспеченный хлеб. Прямо из печи. И запах конской сбруи. Напоминает о дороге, свободе, - он подмигнул. - Цвет?
- Зеленый. Все оттенки. От молодой травы до темной хвои. Как лес после дождя, - я ткнула его в плечо. - Твой?
- Синий, - ответил он неожиданно быстро. - Глубокий синий. Как море перед штормом. Но, зеленый нравится мне не меньше. Тот его оттенок, который виден в твоих глазах, когда ты смотришь на огонь.
Я покраснела до корней волос, а он уже спрашивал:
- Животное?
- Волки, - сказала я. - Сильные. Верные своей стае. Что насчет тебя?
Он рассмеялся.
- Соколы. За их гордый полет. И независимость.
Потом его лицо стало серьезным.
- Чего боишься?
Я помолчала, глядя на огонь.
- Беспомощности. Не суметь помочь, когда это нужно. Когда кто-то страдает рядом... а ты бессилен. - Я взглянула на него. - Твоя очередь. Только не говори, что ничего.